К.Ф.Богаевский. Нефтяные промыслы. 1932

Константин Федорович Богаевский вошел в историю отечественного искусства как выдающийся мастер пейзажной живописи. Уже в 1910-е годы, в начальный период творчества, он находит свою оригинальную живописную манеру, выделявшую его на фоне множества пейзажистов, работавших на рубеже XIX-XX веков. В изобразительном языке художника органично сочетаются, переплавляясь в самобытную декоративную систему, традиции искусства эпохи Возрождения, французских классицистов XVII века, русских мастеров реалистического пейзажа XIX - начала XX столетия, прежде всего, его учителя А.И.Куинджи, а также стилистические поиски художников "Мира искусства" и "Голубой розы". Неповторимой индивидуальностью отличается и образный строй Богаевского: в героико-романтических полотнах он вдохновенно поэтизирует природу восточного побережья родного Крыма.

Октябрьская революция 1917 года не только кардинально изменила весь уклад жизни общества, систему социальных ценностей, но и значительно расширила тематику художественного творчества. В начале 1930-х годов возникает жанр индустриального пейзажа, отражающий процессы восстановления разрушенной во время гражданской войны экономики страны, строительства новых заводов, фабрик, гидростанций. В эти годы индустриальные пейзажи создают Ю.И. Пименов, А.Н. Самохвалов, П.И. Котов, Б.Н. Яковлев, И.И. Машков, А.В. Куприн, А.В. Лентулов, В.В. Рождественский, П.В. Кузнецов и многие другие.

Искусство Богаевского в 1920-1940-е годы развивается в соответствии с уже сложившимися творческими принципами, претерпевая, однако, некоторые изменения. Помимо любимых образов крымской природы, художник обращается к актуальным темам индустриального строительства. В отличие от молодых живописцев, с энтузиазмом взявшихся за художественное воплощение небывалых достижений технического прогресса, мастер тяжело переживал необходимость подстраиваться под жесткие требования социального заказа власти. Обращение к индустриальной тематике - компромисс, на который он вынужден был пойти, чтобы иметь возможность продолжать работать и участвовать на выставках, поскольку в критике 1930-х годов все чаще начинали звучать радикальные суждения о "безыдейности" и "буржуазной реакционности" классической пейзажной живописи. В одном из писем 1931 года он с горечью пишет: "Мир переполнился до краев всяческим горем, как чаша до краев, и всю ее до капли придется испить человеку … Искусство, живопись, радость творчества становятся в жизни нашей излишней роскошью и в сущности они никому и не нужны, а многим и многим представляются и просто вредной штукой; отсюда и злобное гонение на пейзажную живопись и вообще на всяческую не утилитарную красоту. Мудрено при таких условиях работать".

В 1930 году в составе бригады художников Богаевский совершил поездку на Днепрострой; осенью 1931 полтора месяца прожил в Баку, в старом промышленном районе Биби-Эйбат. Акварельные этюды и эскизы, созданные во время командировок, стали основой для дальнейшей работы над картинами. Многие ранние произведения его индустриальных серий, посвященных Днепрогэсу и Бакинским нефтепромыслам, излишне детализированы, обилие подробностей, стремление к скрупулезной точности отображения реальных объектов значительно снижают монументальность их звучания.

Пейзаж "Нефтяные промыслы" (1932) из собрания Радищевского музея отличается гораздо большей продуманностью, стройностью композиции, производит впечатление торжественного кульминационного аккорда бакинского цикла. Преодолев дословность натуралистического метода, свободно синтезируя наблюдения, Богаевский подчиняет индустриальный мотив теме грандиозного величия и гармонии природы.

Вытянутая по горизонтали композиция, открывающая широкую панораму биби-эйбатской бухты, тяготеет к классической трехплановой пейзажной схеме, где чередующиеся планы имеют различную силу освещенности. Дальний, самый светлый план картины, образуют монументальные массивы выжженных солнцем холмов, написанных в теплой охристой гамме с оттенками розового и коричневого. Высокая линия горизонта подчеркивает доминирующую роль природного ландшафта. Средний план занимают расположенные у подножия холмов индустриальные постройки, деликатно вписанные в пространство пейзажа. Завод по добыче и переработке нефти имеет экзотический вид некоего фантастического, почти неземного сооружения. Нефтяные вышки, резервуары, заводские корпуса застыли в знойной неподвижности клонящегося к закату дня. Кажется, ни одно дуновение кристально-прозрачного воздуха, ни один звук не нарушают этого всеобъемлющего покоя. Зеркальная гладь залива отражает плывущие в голубизне неба легкие жемчужно-розовые облака, коричневато-охристые конструкции промыслов, золотистое, словно изнутри идущее свечение холмов. "Сыном света - Гелиосом" называл Богаевского его близкий друг, известный искусствовед С.Н. Дурылин, имея в виду способность живописца добиваться светозарного сияния неярких красочных сочетаний. На переднем плане, написанном в более темных тонах, узкая полоса берега замыкает пространство картины, придавая композиции целостность и устойчивость.

При всем, казалось бы, крутом повороте к новым изобразительным формам, художник остался верен основным принципам своего творчества: в письме С.Н.Дурылину он причислял себя к тем немногим художникам, которые воспринимают "мир и природу и с любовью и бескорыстно и для которых она не только один неистощимый запас сил и энергии годных лишь для эксплуатации, но еще представляет и неистощимый источник красоты и чистой радости". Романтически одухотворяя природу, мастер создал наполненный философским смыслом эпический образ незыблемого совершенства мироздания.

Беляева Г.А.

www.radmuseumart.ru

© Саратовский государственный художественный музей имени А.Н.Радищева