РОЖДЕНИЕ ИИСУСА ХРИСТА

(РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО)

 

Общие сведения

Обустройство Девы Марии (в доме [под навесом] или в пещере)

Две служанки и омовение Младенца

Поклонение Младенцу

Путеводная звезда

Ангелы

Gloria

Цветы  

Охапка сена

Туфли

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

 

(6) Когда же они были там, наступило время родить Ей; (7) и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице.

(Лк. 2 : 6 – 7)

Празднование Рождества Христова на Востоке упоминается уже в учении гностиков, в частности у Климента Александрийского. Рождение Христа отмечалось ими вместе с празднованием Его яления. Явление же это было Богоявлением (Представление Господа в храме), и, таким образом, праздник Рождества, отмечавшийся вместе с Богоявлением, праздновался на Востоке 6 января. Точное разделение этих праздников во всей христианской Церкви – Западной и Восточной – произошло  в конце IУ – начале V века. Как отмечают историки Церкви (М. Э. Поснов, в частности), праздник Рождества Христова был заимствован Восточной Церковью у Рима, тогда как праздник Богоявления впервые появился на Востоке, а затем уже был перенесен в Рим. Здесь же необходимо указать, что Западная и Восточная Церкви со временем стали вкладывать разный смысл в понятие Богоявления, что отразилось на выборе отмечаемых в этот праздник событий евангельской истории. Так, Восточная Церковь утвердилась в праздновании Богоявления как Крещения Христа – первого  появления Иисуса среди народа и установления догмата троичности – идеи о явлении лиц Божества. В свою очередь Римско-Католическая Церковь под Богоявлением, празднуемым также 6 января, подразумевает явление звезды восточным волхвам как первое откровение язычникам явления Мессии (праздник Трех волхвов, Трех царей). Крещение же в том случае, если воскресе­нье, когда оно всегда празднуется, не совпадает с 6 января, отмечается Римско-Католической Церковью в первое воскресенье после этого числа.

Изложенные выше обстоятельства чрезвычайно важны для верного понима­ния рождественского цикла сюжетов, как он сформировался в западном искусстве. Евангельская история рождения Христа – это, собственно, только приведенные выше слова Луки. Часто, однако, в западном искусстве под названием «Рождество Христово» подразумеваются также сцены Поклонения пастухов и Поклонения волхвов (мы не говорим в данном случае о трактовках сюжета рождения Христа, основанных вообще не на евангельском повествовании, например, поклонение Марии, поклонение царей и другие – об этих трактовках и их литературных программах см. ниже), тогда как эпизод Поклонения волхвов, строго говоря, является сценой Богоявления. Причем, если картины на сюжет Рождение Христа, как правило, включают и последующие эпизоды, образую­щие, в сущности, круг эпизодов праздника Богоявления, то сцены этого последнего праздника — Поклонение волхвов, Поклонение царей – отнюдь не всегда включают изображение собственно рождения Христа.

 

Итак, мы намеренно отделяем сюжет собственно рождения Христа, как непосредственное иллюстрирование рассказа Луки, от следующих за ним сюжетов Поклонения пастухов и Поклонения волхвов (царей), как опосредованное доказательство рождения Христа. Заметим, что в соединении этих сюжетов в живописи отразилось изначальное смешение самой Церковью обстоятельств рождения Христа и его явления, то есть праздников Рождества и Богоявления.

Первым источником, из которого христианские художники заимствовали основную идею рождения Христа, должно было быть Евангелие. Матфей лишь констатирует факт рождения: «Наконец Она родила Сына Своего первенца, и он [Иосиф. – А. М.] нарек Ему имя: Иисус» (Мф. 1 : 25). Произошло это в Вифлееме. У Луки рассказ несколько более подробный: упоминается об отсут­ствии места в гостинице, о том, что Мария спеленала Младенца, о том, что Он положен был в ясли. Из дальнейшего рассказа Луки становится ясно, что при рождении присутствовал Иосиф (Лк. 2:16). Но если сравнить с этими свидетельствами Евангелия изображения рождения Христа в живописи, станет ясно, что они включают подробности, которых нет в Евангелии. Таким образом, иконография Рождения Христа, сохраняя то, что дает Евангелие, идет дальше в развитии внешних подробностей. Сюда относятся место, где произошло рождение Христа, ясли, в которые был положен Спаситель, вол и осел у яслей, звезда над изображением сцены рождения Младенца, положение родившей Богоматери, действия Иосифа, Ангелы и пастухи, омовение Младен­ца, повитухи и их поведение, особенности архитектурного убранства сцены. Для всех этих деталей сюжета имеются богословская база и литературные программы.

Первые изображения рождения Христа относятся к эпохе древнехристианских саркофагов, но датируются не ранее чем IV веком. Сцена, как правило, очень проста: в яслях под навесом лежит спеленутый Младенец, над ним склонились вол и осел, присутствуют Мария и Иосиф, иногда изображаются пастухи. Часто, когда фигурирует звезда, как на одном из римских саркофагов, обнаруженных на Via appia, мы видим также трех волхвов (во фригийских шапочках).

Итак, если не ограничиваться только свидетельством Луки, а попытаться выявить более широкий круг литературных источников для темы Рождение Христа, то оказывается, что сюжет этот распадается в западном искусстве на несколько прочно утвердившихся к эпохе Возрождения иконографических типов. Чтобы очертить их, необходимо рассмотреть ряд входящих в этот сюжет «мотивов» и выяснить их литературную программу: 1) Обустройство Девы Марии (в доме [под навесом] или в пещере); 2) Две служанки и омовение Младенца; 3) Поклонение Младенцу; 4) Звезда; 5) Ангелы; 6) Цветы; 7) Охапка сена; 8) Туфли. Рассмотрим их последовательно.

ОБУСТРОЙСТВО ДЕВЫ МАРИИ (В ДОМЕ [ПОД НАВЕСОМ] ИЛИ В ПЕЩЕРЕ)

С определением места, где следовало бы поместить сцену рождения Христа, у художников всегда возникало много проблем. С одной стороны, они опирались на свидетельство Матфея: «И, войдя в дом (...)» (Мф. 2 : 11). Речь здесь у Матфея идет о явившихся на поклон волхвах. Но, строго говоря, волхвы явились много позже, чтобы считать их приход «в дом» доказательством того, что и само рождение Христа произошло здесь. Тем не менее ранние художники предпочи­тали именно так трактовать место действия этого сюжета. Можно констатиро­вать, что в ранних изображениях рождения Христа действие происходит под навесом, что символизирует дом. В эпоху Возрождения художники изображали дом, где родила Дева Мария, в виде обветшалой постройки (лачуги) – она  символизировала Ветхий Завет, заменить который Новым явился в мир Христос (Робер Кампен).

Робер Кампен. Рождение Христа (1425). Дижон. Городской музей).

Робер Кампен

Выбор художниками иного места для рожающей Девы Марии – пещеры – основан  на упоминании о ней у Иустина Мученика в его «Диалоге с Трифоном» (II век), который видел в таком рождении Христа осуществление пророчества Исайи; ср.: «Когда совершители мистерий Митры говорят, что он родился от камня, и место, где они посвящают верующих в него, называют пещерою, то не вижу ли, что они это заимствовали из слов Даниила (...) и также из пророка Исайи (...)?» (Иустин Мученик. «Диалог с Трифоном», 70) с пророчеством Исайи: «Тот будет обитать на высотах; убежище его неприступ­ные скалы» (Ис. 33:16). Это предание ясно формулируется во многих апокри­фических текстах, в частности в Протоевангелии Иакова (которое, по-видимому, Иустин Мученик знал), где говорится: «(17) И он снял Ее с осла и сказал Ей: Куда мне отвести Тебя и скрыть позор Твой? Ибо место здесь пустынно. (18) И нашел там пещеру, и привел Ее (...)» (Протоевангелие, 17 18). Можно указать и другие литературные источники этой живописной традиции. Первые изображения рождения Христа в пещере относятся к VIVII векам.         В пещере изобразил рождение Христа Пьетро Каваллини на своей мозаике в церкви Сайта Мария ин Трастевере в Риме.

Пьетро Каваллини. Рождение Христа (1291). Рим. Церковь Сайта Мария ин Трастевере.

Каваллини

В общих чертах его композиция следует канонам византийской иконографии, но в изобразительных формах несет печать римской традиции. Фреска эта необычайно интересна тем, что соединяет в себе несколько литературных программ свидетельства Евангелия от Луки, Евангелия от Матфея, Протоевангелия Иакова, а кроме того, вносит местные – римские – детали  в трактовку сюжета. У Луки художник заимство­вал: 1) изображение гостиницы дом с башней на переднем плане; надпись поясняет: «taberna meritoria» (лат. жилище, сдаваемое внаем) («не было им места в гостинице». Лк. 2:7), 2) благовестие пастухам: Ангел с бандеролью, на которой текст:

 

«Annutio uobis gaudium magnum»

(лат. – «Я возвещаю вам великую радость». Лк. 2:10).

 

       У Матфея художник заимствовал звезду, которая привела в Вифлеем волхвов. У Иакова (из Протоевангелия) – пещеру, в которой родила Дева Мария, а также образ застывшего в задумчивости Иосифа: «...и пошел искать повивальную бабку в округе Вифлеема. И вот я, Иосиф, шел и не двигался. И посмотрел на воздух и увидел, что воздух неподвижен, посмотрел на небесный свод и увидел, что он остановился и птицы небесные в полете остановились (...)» (Протоевангелие, 18). И наконец, свой вклад в разработку программы этой мозаики внес кардинал Якопо Стефанески, известный меценат раннего треченто: на переднем плане рядом с хижиной и башней виден источник благовонного масла, который, согласно легенде, забил в Риме в момент рождения Христа. Над этим источником и была поставлена церковь  Санта Мария ин  Трастевере, о чем свидетельствует  надпись  под картиной:

 

«Jam puerum jam summe pater post tempora natum / Accipimus gentium tibi quem nos esse coevum / Credimus hipcqi clei scaturire liquamina Tibrum»

(лат. – «Он, Младенец и вечный Отец, как равный нам, как современник, родился среди нас. Мы верим, что отсюда изливается миро (милосердия),как волны Тибра»).

 

Лишь тому, кто не знает, что представляет собой хан, то есть гостиница на Востоке – такая, в которой могли остановиться Иосиф с Марией, – может показаться, что свидетельства Луки и Матфея не согласуются между собою. На самом деле «дом» и «пещера» – это может означать почти одно и то же. Хан или караван-сарай на Востоке представлял собою низкое здание, стены в его комнатах имелись лишь с трех сторон, и все происходившее в помещении было открыто взору постороннего. Здесь же было место (двор) для скота, и комната отделялась от двора лишь несколькими ступеньками. Но самое интересное с археологической точки зрения то, что ханы строились, вернее, пристраивались к многочисленным в тех местах пещерам. Это было единое целое. Таким образом, известные нам попытки художников примирить два этих свидетель­ства, изображая вход в пещеру и над ним навес (Боттичелли).

Сандро Боттичелли.Рождение Христа (1500). Лондон.

Национальная галерея.

Боттичелоли


Ср. с Джотто. Рождение Христа (1304 -1306). Падуя. Капелла Скровеньи; см. ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ), не так уж грешат против истины.

ДВЕ СЛУЖАНКИ И ОМОВЕНИЕ МЛАДЕНЦА

Порой рождение Христа трактуется художниками как собственно сцена родов (ср. РОЖДЕНИЕ И НАРЕЧЕНИЕ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ И КРЕСТИТЕЛЯ). В таком случае изображаются две повитухи (Зальцбургский (?) мастер).

Зальцбургский (?) мастер. Рождение Христа (ок. 1400). Вена.

Галерея австрийского искусства.

Зальцбургский мастер

Подроб­ности этой истории мы узнаем все из того же Протоевангелия Иакова: повивальная бабка, которую нашел Иосиф, засвидетельствовала рождение Спасителя («Родилось спасение Израилю»); она сообщила об этом встретившей­ся ей Зеломии (иначе – Зелемии; в Протоевангелии – Саломеи): «(19) Саломея, Саломея, я хочу рассказать тебе о явлении чудном: Родила дева и сохранила девство свое. И сказала Саломея: Жив Господь Бог мой, пока не протяну пальца своего и не проверю девства ее, не поверю, что дева родила. (20) И только протянула Саломея палец, как вскрикнула и сказала: Горе моему неверию, ибо я осмелилась искушать Бога. И вот моя рука отнимается как в огне. И пала на колени перед Господом, говоря: Господь Бог отцов моих, вспомни, что я из семени Авраама, Исаака и Иакова, не осрами меня перед сыном Израиля, но окажи мне милость ради бедных: Ибо Ты знаешь, что я служила Тебе во имя Твое и от Тебя хотела принять воздаяние. И тогда предстал перед нею Ангел Господень, и сказал ей: Саломея, Саломея, Господь внял тебе, поднеси руку свою к Младенцу и поддержи Его, и наступит для тебя спасение и радость. И подошла Саломея, и взяла Младенца на руки, сказав: Поклонюсь Ему, ибо родился великий царь Израиля. И сразу же исцелилась Саломея и вышла из пещеры спасенною» (Протоевангелие Иакова, 19 – 20).

Имя второй повитухи, согласно традиции, той, что не усомнилась в божественном происхождении Младенца, – Зеломия.

Что касается омовения Младенца повитухами, то рассказа об этом нет ни в апокрифах, ни в других памятниках древней письменности. Эту сцену художники домыслили, исходя из факта присутствия повитух. Но безгрешно родившийся Младенец не нуждался ни в каком очищении (омовении). Более того, ему не требовались и сами повитухи. Упорное их присутствие, однако, на картинах старых мастеров может объясняться желанием иметь свидетелей чудесного рождения Христа.

Часто с мотивом Две служанки соединяются тема Поклонение Младенцу (см. ниже), а также другие сюжеты, непосредственно примыкающие к сюжету рождения Христа, в частности Благовещение пастухам или Поклонение пастухов (Кампен). Здесь служанок мы узнаем не только по характерному жесту «парализованной» руки Зеломии, но и по тем словам, которые начер­таны на бандеролях персонажей. Так, у Зеломии, изображенной спиной к зрителю, на ленте начертано:

«Virgo peperit filium»

(лат. – «Дева родила сына»)

 У Зеломии – во-первых, ее имя и, во-вторых, слова:

«Credam cum probavero»

(лат. — «Уверую, когда ясно представлю»])

У Ангела, обращающе­гося к Зеломии: 

«Ta, puerumet sanaberis»

(лат. - «Коснись Младенца и исцелишься)

Эта трактовка темы Рождение Христа исчезла после того, как была осуждена Тридентским Собором (1545—1563).

ПОКЛОНЕНИЕ МЛАДЕНЦУ

Культ благочестия, который в различных формах широко распространился в XIV XV веках, корнями своими уходит в предыдущие столетия – XII XIII века. Он вырос из мистицизма Бернарда Клервоского (1090 – 1153), основателя ордена бернардинцев, зерном учения которых была любовь к Младенцу Христу и к Христу-Страстотерпцу, а также к Деве Марии. Яков Воррагинский в «Золотой легенде» часто цитирует Бернарда. Тот в своих рассуждениях о рождении Христа особое внимание обращает на ту бедность обстановки, в которой оно произошло. Франциск Ассизский (1181/2 – 1226) довел культ «святой бедности» до предела.

На выработку программы для изображения сцены Рождения Христа как Поклонения Младенцу в Позднее Средневековье оказали влияние также труды францисканского монаха Джованни де Каулибуса (Псевдо-Бонавентуры), в частности его «Meditaciones vitae Christi» («Размышления о жизни Христа»), а также Бригитты Шведской (ок. 1304 – 1373), провидицы, посетившей Иерусалим в 1370 году и успевшей за два года до своей смерти опубликовать «Relationes de vita et passione Jesu Christi et gloriosae virginis Mariae matris eius» («Откровения о жизни и страстях Иисуса Христа и преславной Девы Марии, Матери Его»). Откровения этой монахини очень скоро стали известны современникам. Это подтверждается тем, что ее описания, в частности, сцены Рождения Христа вскоре после издания ее труда стали воспроизводиться на картинах, трактовав­ших этот сюжет как Поклонение Младенцу (порой художники изображали даже ее саму в костюме ордена бригитток, который она основала).

Поскольку оба текста – Джованни де Каулибуса и Бригитты Шведской, – относящиеся к данному сюжету, чрезвычайно важны для понимания изобра­жавшихся художниками деталей, приведем их полностью.

ДЖОВАННИ ДЕ КАУЛИБУС (ПСЕВДО-БОНАВЕНТУРА)

«Когда настал час родить – было  это около полуночи на Рождество, – Мария встала и прислонилась к колонне, которая была здесь. Иосиф сидел рядом опечаленный, вероятно, потому, что не мог приготовить все необходи­мое для родов. Он встал, взял из яслей сено, положил его у ног Девы Марии и отвернулся. В этот момент Сын Божий оставил чрево Матери, не причинив Ей никакой боли. Так оказался Он на сене у ног Своей Матери. Омыв Его, Она завернула Его в Свое покрывало и положила в ясли. Нам говорили, что вол и осел склонили свои головы над яслями, дабы дыханием своим согреть Младен­ца, так как понимали, что в такой холод едва укрытому Младенцу нужно тепло. Мать, однако, встав на колени, молилась и возносила благодарность Богу: Благодарю Тебя, Господь и Небесный Отец, за то, что дал Мне Твоего Сына, и молюсь Тебе, Предвечный Бог, и Тебе, Сын Бога Живого и Мой Сын».

БРИГИТТА ШВЕДСКАЯ

«Когда я предстала перед яслями Господа в Вифлееме, то увидела Деву необычайной красоты (...), плотно укрытую изящным хитоном, сквозь который было явственно различимо девственное тело (...). Вместе с Нею был доброде-тельнейший старец, он привел вола и осла; они вошли в пещеру, и мужчина привязал животных к яслям. Потом он вышел и принес Деве свечу, прикрепил ее к стене и вышел, так что при рождении Младенца его не было. Тем временем Дева сняла Свои туфли, сбросила с Себя белую накидку, которая укрывала Ее, сняла с головы вуаль, положила ее сбоку от Себя и осталась в одном хитоне, с чудесными золотыми волосами, падавшими распущенные на Ее плечи. Затем Она достала два маленьких льняных кусочка и два шерстяных, которые принесла с Собой, чтобы завернуть в них Младенца, которому суждено было родиться (...). И когда все было готово, Дева с превеликим почтением прекло­нила колени в позе молящейся и повернулась спиной к яслям, лицо Ее было обращено на восток, а взгляд устремлен к небу. Она пребывала в экстазе, погруженная в созерцание, Ее переполняло восхищение божественной нежно­стью. И стоя так в молитве, Она вдруг обнаружила, что Младенец во чреве Ее шевелится, и неожиданно Она произвела на свет Сына, от Которого исходил несказанный свет и блеск, так что солнце не могло сравниться с Ним, и тем более свеча, которую Иосиф поставил здесь, – свет божественный совершенно поглотил свет материальный. И рождение это было столь неожиданным и мгновенным, что я не могла ни обнаружить, ни понять, посредством какого члена своего тела Она родила. Я увидела неизвестно откуда взявшегося Младен­ца, лежащего на земле – обнаженного и излучающего свет. Его тельце было совершенно чистым. Затем я услышала пение Ангелов, оно было необычайно нежным и прекрасным. Когда Дева осознала, что уже родила Своего Младенца, Она тут же стала молиться Ему: Ее голова склонилась и руки скрестились на груди. С величайшим почтением и благоговением Она сказала Ему: “Слава Тебе, Мой Бог, Мой Господь, Мой Сын”».

Примерами скрупулезного следования литературным источникам, описывавшим рождение Христа, и в первую очередь трудам Джованни и Бригитты, могут служить картины на тему Поклонение Младенцу нидерландских художников золотого века живописи этой страны. Классическим образцом является «Покло­нение Младенцу» Рогира ван дер Вейдена в триптихе так называемого «Алтаря Бладелена» (иначе называемого «Миддельбургский алтарь») (Рогир ван дер Вейден. Поклонение Младенцу (Алтарь Бладелена) (1446—1452). Берлин-Далем. Картинная галерея Государственного музея). Так, здесь изображена колонна, к которой, согласно Джованни, прислонилась Дева Мария (колонна в сюжете Поклонение Младенцу играет двойную роль: как деталь рассказа Джованни и как аллюзия на будущие страдания Христа, когда он, привязанный к колонне, будет подвергнут биче­ванию; см. БИЧЕВАНИЕ ХРИСТА. Колонна стала одним из инструментов Страстей Господних; она фигурирует в руках Ангелов в сценах, где они несут эти инструменты). «Добродетельнейший старец», свеча, свет которой заглуша­ется чудесным свечением Младенца, – все это заимствовано Рогиром у Бригитты. По ее описанию создан художником и образ Девы Марии – в белом хитоне, с распущенными золотыми волосами, стоящей в молитвенной позе. Нередко Иисус на молитву Марии отвечает движением руки, которое можно счесть за благословляющий жест (Неизвестный мастер из Авилы).

Неизвестный мастер из Авилы. Рождение Христа (1464—1476). Мадрид. Музей Лазаро Голдеано

Неизвестный мастер  из  Авилы

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

На первый взгляд частые изображения звезды в сцене Рождение Христа имеют простое объяснение: это та звезда, которая явилась волхвам и привела их к месту рождения Христа. Быть может, в большинстве случаев художники включали этот мотив в сцену Рождение Христа, исходя из представления о том, что звезда появилась в момент рождения Младенца. Поклонение волхвов со звездой настолько распространенный иконографический тип (см. ПОКЛОНЕ­НИЕ ВОЛХВОВ), что естественным представлялось использовать звезду ив данном случае.

Однако в этом сюжете звезда может иметь иное объяснение. В Протоеванге-лии Иакова, которое, как мы уже видели, широко использовалось в качестве литературной программы, нет прямого указания на звезду, но говорится лишь о необычайном свете в пещере, где родился Христос. И если этот источник был основой для многих других иконографических «мотивов», то вполне резонно предположить, что он же объясняет изображение яркого света в пещере с помощью традиционного образа — звезды. В таком случае было бы ошибочным видеть в этой звезде всегда и только звезду волхвов.

АНГЕЛЫ

Сонм молящихся и поющих хвалебную песнь ангелов упоминается и у Джованни, и у Бригитты. Мы видим их и у Рогира ван дер Вейден и у многих других художников. Число ангелов может иметь символическое значение. Так, в «Поклонении Младенцу» на Гуго ван дер Гуса их изображено пятнадцать.

Гуго ван дер Гус. Алтаре Портинари. (1473—1475). Флоренция.

Галерея Уффици.

Гуго ван дер Гус


Объяснение символики этого числа находим у совре­менника и соотечественника художника проповедника доминиканского ордена Алана ван дер Клипа (Ален де ла Рош, 1428 – 1475): полный цикл молитв Братства розария, к котором принадлежал этот проповедник, содержит пятнадцать молитв «
Pater noster» («Отче наш»); чередуясь со стопятьюдесятью молитвами «Ave Regina», они символизируют пятнадцать событий Страстей Христовых. «15» есть также число добродетелей: 4 «кардинальные» (смелость, мудрость, умеренность, справедливость), 3 «богословские» (вера, надежда, любовь) и 7 «основных» (смирение, щедрость, целомудрие, довольство своим, воздержанность, спокойствие, упование) и еще 2 – набожность и покаяние. Всего – шестнадцать, однако умеренность и воздержанность в сущности одно и то же. Таким образом разных добродетелей всего пятнадцать. И наконец, еще одно возможное объяснение числа 15: таково число «псалмов восхождения» (песней восхождения) псалмы 119 133. По их числу принято также изображать количество ступеней храма на картинах «Введение Девы Марии в храм» (см. дрезденскую картину Чимы да Конельяно «Введение Девы Марии в храм»). Другое число ступеней в сюжете «Введение Девы Марии в храм» -  10  - символизирует Десять заповедей (см. Гирландайо. История Марии: а) Рождение Марии, б) Введение в храм. Флоренция. Церковь Санта Мария Новелла. Капелла Торнабуони)

GLORIA

Нередко художники, особенно нидерландские, дают в руки ангелам музы­кальные инструменты и ноты, и если в этих нотах воспроизведены реальные музыкальные произведения, что тоже делалось довольно часто, то это гимны на латинский текст из Луки:

«Gloria in Excelsis Deo et in Terra Pax Hominibus Bonae Voluntatis»

(лат. – «Слава в вышних Богу, и на земле мир, и в человеках благоволение».

Лк. 2:14)

См.: Якоб Корнелис ван Остзанен. Рождение Христа (1512). Неаполь. Национальные музей и галереи Каподимонте

Якоб Корнелис ван Остзанен. Рождение Христа (1512). Неаполь. Национальные музей и галереи Каподимонте

Якоб Корнелис ван Остзанен

 В книге, которую держит ангел на переднем плане картины, записан четырехголосный гимн на этот текст, все четыре музыкальные партии – бас, тенор, альт и сопрано – легко читаются. Ангелы исполняют этот гимн на разных инструментах — шалмеях, трубах, псалтериуме; много поющих и играющих ангелов изображе­но и на заднем плане; всего ангелов здесь тридцать три, что соответствует числу прожитых Христом лет.

Необычайно интересна с музыкальной точки зрения гравюра «Благовещение пастухам» нидерландского мастера XVI века Иоханнеса (Яна) Саделера Старшего «Благовещение пастухам» (по композиции Мартена де Воса). Ангел  в центре держит бандероль с текстом из Евангелия от Луки:

Ecce enim evangelizo vobis gaudium magnum quod erit omni populo quia natus est vobis hodie  salvator  qui est Christus Dominus [in civitate David]

(Лат. – Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь. – Лк. 2, 10 – 11).

У парящих в небе ангелов партии девятиголосного мотета «Gloria in excelsis». Все музыкальные партии воспроизведены очень точно.

Иоханнес (Ян) Саделер Старший. «Благовещение пастухам» (по композиции Мартена де Воса).

Саделер Старший

А. Певернаж. Девятиголосный м отет «Glora in excelsis Deo» (1587).

 


АА


Этот тект лежит в основе огромного количества проиведений западноевропейских  композиторов, поскольку составляет второй раздел  Gloria») Мессы (Missa ordinarium). Едва ли найдется композитор, начиная со Средневековья, который не писал бы месс. Среди величайших образцов музыки, вдохновленной этим евангельским сюжетом – мессы нидерландских композиторов Г. Дюфаи, Т. Окегкма, Я. Обрехта, Жоскена Депре, О. Лассо, римского  композитора Палестрины, венецианских – А. Вилларта, Дж. Габриели. Мессы писал величайший итальянский опреный композитор Дж. Фрескобальди. Грандиозные образцы «Gloria» создали А. Вивальди, Моцарт, Бетховен («Торжественная месса»), Ф. Шуберт, А. Брукнер. Вершиной этого жанра является творчество  И. С. Баха – «Gloria» в Мессе си минор (BWV 232, N 4)

Этот текст художники по традиции чаще помещают в сцене Поклонение Младенцу, нежели в сюжете Благовестие пастухам, где он в действительности фигурирует у Луки (см. также ПОКЛО­НЕНИЕ ПАСТУХОВ).

ЦВЕТЫ

Символическое значение имеют цветы, часто изображаемые в сюжете Рождение Христа, в частности в Поклонении Младенцу. В целом они симво­лизируют новую жизнь: Господь пришел на землю и расцвели цветы. Но кроме этого, особое значение имели конкретные цветы. Очень богата смысло­вая гамма в натюрморте на «Алтаре Портинари» Гуго ван дер Гуса.

       Цветы стоят здесь в вазе и в стакане. Кроме того, отдельные лепестки осыпались на землю. В сосуде испано-мавританского стиля красная лилия — символ муче­нической Св.Крови Христа, а три ириса или, как их иначе называют, мечевые лилии — намек на страдания Девы Марии, о которых предсказано праведни­ком Симеоном: «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк., 2 : 35; см. ПРЕД­СТАВЛЕНИЕ МЛАДЕНЦА ИИСУСА В ХРАМЕ). В стакане рядом семь коло­кольчиков. Они имеют двойное символическое значение: во-первых, намекают на  Семь  скорбей  Девы   Марии  и,   во-вторых,   указывают  на  Семь даров Св. Духа: «(2) И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; (3) и страхом Господним исполнится» (Ис. 11:2 – 3).

ОХАПКА СЕНА

Охапка сена, часто изображаемая в этом сюжете, – тоже деталь литературной программы (см. об этом у Джованни де Каулибуса). Мы видим ее на картине Герарда Давида. Когда же вместо сена изображается сноц колосьев (Гуго ван дер Гус), то это символизирует хлеб Причастия – один из двух элементов Евхари­стии. Известны примеры включения в сюжет Поклонение Младенцу обоих элементов, как это сделал Ганс Мультшер на своем Вурцахском алтаре (1437).

ТУФЛИ

Туфли, сброшенные с ног (Гуго ван дер Гус; художник изобразил одну снятую туфлю), – одна из деталей, упомянутых Бригиттой. Это символ святости того места, где происходит событие. Такое толкование основывается на словах Бога, обращенных к Моисею, представшему перед горящим кустом: «Сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3 : 5).

Картины на сюжет Поклонение Младенцу часто превращаются в тип 8асга сопуегзагюпе (Священное собеседование). В таких случаях художники вводят в них более поздних святых, а нередко и донаторов (неизвестный мастер из Авилы). Доходило до того, что даже Иосиф изображался в монашеском облачении. На картине Рафаэлино дель Гарбо во флорентийской базилике Св. Лаврентия Иосиф предстает в монашеской одежде, с тонсурой, а под ногами стоящего здесь Ангела художник изобразил меч!

В символическом смысле начало земной жизни Христа уже содержало в себе мученический ее конец. «Как восток при закате солнца отражает в себе свет вечерней зари на западе, – пишет Ф. Фаррар, – так Вифлеем был преддве­рием Голгофы, и даже колыбель Младенца уже носила в себе зачаток крестных страстей Спасителя» (Фаррар Ф. Жизнь Иисуса Христа. М. 1991. С. 10). Отражением этой богослов­ской концепции в живописи может служить изображение художниками Распя­тия в сцене Рождения Христа (см. ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ [Рогир ван дер Вейден. Поклонение Младенцу (Алтарь Бладелена) (1446—1452). Берлин-Далем. Картинная галерея Государственного музея]).

 

ПРИМЕРЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ:

Пьетро Каваллини. Рождение Христа. (1291). Рим. Церковь Сайта Мария ин Трастевере.

    Робер Кампен. Рождение Христа. (1425). Дижон. Городской музей.

Жан Дарэ. Рождение Христа. (1434). Лугано. Собрание барона Тиссен-Борнемиса.

Dare

Джотто. Рождение Христа. (1304—1306). Падуя. Капелла Скровеньи.

Giotto

Неизвестный мастер из Авилы. Рождение Христа. (1464—1476). Мадрид. Музей Лазаро Голдеано.

Сандро Боттичелли. Рождение Христа. (1500). Лондон. Национальная галерея.

Герард Давид. Рождение Христа. (Конец XV — начало XVI века). Нью-Йорк. Метрополитен-музей.

David

Зальцбургский (?) мастер. Рождение Христа. (Ок. 1400). Вена. Галерея австрийского искусства.

Рогир ван дер Вейден. Поклонение Младенцу (Алтарь Бладелена) (1446—1452). Берлин-Далем. Картинная галерея Государственного музея.

Гуго ван дер Гус. Рождение Христа (Алтарь Портинари). (1473—1475). Флоренция. Галерея Уффици.

Якоб Корнелис ван Остзанен. Рождение Христа (1512). Неаполь. Национальные музей и галереи Каподимонте.

Иоханнес (Ян) Саделер Старший. «Благовещение пастухам» (по композиции Мартена де Воса.

© Александр МАЙКАПАР