П. И. Чайковский. «Щелкунчик»

Балет-феерия в двух действиях и трех картинах

 

Двухактный балет «Щелкунчик» заказан был Чайковскому дирекцией императорских театров в начале 1891 года. Вскоре композитором была получена от Петипа написанная подробная программа «Щелкунчика». А 25 фев­раля Чайковский уже сообщает в одном из писем, что работает над бале­том «изо всей мочи». а в январе-феврале 1892 года к балет был уже готов и  полностью инструментован.

Музыка «Щелкунчика» впервые прозвучала 7 марта 1892 года водном из Петербургских симфонических концертов Русского музыкального обще­ства (РМО). По свидетельству брата композитора, «успех нового произведения был боль­шой. Из шести номеров сюиты пять было повторено по единодушному тре­бованию публики».

С успехом прошла и театральная премьера балета, которая состоялась 6 декабря 1892 года в Петербурге на сцене Мариинского театра. Поста­новщиком «Щелкунчика» был Д. Иванов, заменивший уже в начале работы над спектаклем тяжело заболевшего М. Петипа. Декорации первого дей­ствия принадлежали К. М. Иванову, второго — академику живописи М. И. Бочарову. Костюмы готовились по эскизам И. А. Всеволожского. На следующий день после премьеры композитор писал брату: «Милый Толя, опера и балет имели вчера большой успех. Особенно опера всем очень понравилась... Постановка того и другого великолепна, а в балете даже слишком великолепна, — глаза устают от этой роскоши». Но отзывы прессы были далеко не единодушны. Среди высказываний о музыке наря­ду с самыми восторженными попадались и такие: «Щелкунчик» «кроме ску­ки ничего не доставил», «музыка его далеко не то, что требуется для балета» («Петербургская газета»).

Либретто «Щелкунчика» сочинено М. Петипа по известной сказке Э. Т.Гофмана «Щелкунчик и мышиный царь» (из цикла «Серапионовы братья») во французской переработке А. Дюма. Либретто распадается на две весьма обособленные части, разные по стилю и по художественным достоинствам. Первое действие — детские сцены в доме Зильбергауза — органически связано с миром сказок Гофмана, полно своеобразия и тонкой театральности. Второе действие-—«царство сластей» — несет на себе заметную печать навязчиво-«роскошной» зрелищности старых бале­тов,   нарушая  скромность  и  сказочную   условность  повествования  последних глав «Щелкунчика» («Кукольное царство», «Столица»). И только богатство и образная содержательность музыки Чайковского позволяют забыть о зрелищных излишествах этого действия. Как верно заметил Б. Асафьев, композитор преодолевал здесь традиционно балетную «безделушечность», ибо всюду, где можно было, «контрабандой проводил линию симфонического развития» . (Б.  В.  Асафьев.  Избранные труды, т. IV. АН СССР, М., 1955, стр. 107).

По своему общему идейному смыслу «Щелкунчик» Чайковского имеет много общего с другими его балетами: здесь тот же основной мотив пре­одоления «злых чар» победоносной силой любви и человечности. Недоброе, враждебное человеку олицетворено в образах таинственного фокусника Дроссельмейера, совы на часах и мышиного царства. Им противопостав­лен мир детской души,— еще робкой, пугливой, но именно потому особен­но трогательной в своей сердечности и инстинктивном стремлении к добру. Нежная преданность Клары побеждает колдовство Дроссельмейера, осво­бождает из плена прекрасного юношу Щелкунчика, утверждает свет и радость.

Второе действие балета представляет собой разросшийся до грандиоз­ных размеров финальный праздничный дивертисмент. Его основная часть — пестрая галерея характерных танцев, где проявилось  неистощимое вообра­жение и блестящее мастерство Чайковского. Каждая из характерных ми­ниатюр этой сюиты — новая, своеобразная находка в области инструмен­товки. «Знойное» и томное звучание струнных в восточном танце, пронзи­тельно свистящая мелодия флейты пикколо в игрушечном «китайском» танце, тающие хрустальные аккорды челесты в вариации феи Драже, — все это составляет неповторимую оригинальность и особенную прелесть партитуры «Щелкунчика».

Предметом заботы композитора было изобретение особых тембровых эффектов, могущих передать всю сказочную необычайность второго дей­ствия балета. В связи с этим, видимо, он и обратил внимание на недавно изобретенную тогда челесту. Чайковский был од­ним из первых, кто ввел в симфонический оркестр прозрачный, «тающий», поистине волшебный звук челесты. В «Щелкунчике» наряду с челестой большую роль играют также и другие тембры и тембровые соче­тания (в частности, хор детских голосов в «Вальсе снежинок»), создающие впечатление сказочной фееричности. Характерный колорит вносят детские музыкальные инструменты, использованные Чайковским в сценах укачива­ния больного Щелкунчика (колыбельная из № 5) и битвы мышей с оло­вянными солдатиками (№ 7).

Среди пестрых дивертисментных миниатюр второго действия балета выделяются своей монументальностью «Вальс цветов» и «Pas de deux». Обе принадлежат к числу выдающихся образцов большого симфонизированного танца Чайковского. В обеих огромная эмоциональность явно не умещается в рамках сюжета и «захлестывает» их подобно бурному потоку. Это особенно ощущается в музыке «Pas de deux» с его мощным и велича­вым мажором в крайних частях и вспышкой скорби в среднем эпизоде.

Партитура «Щелкунчика» вошла в музыкальную культуру как одна из самых драгоценных страниц наследия Чайковского.  Здесь  с классической  ясностью  и полнотой  объединились лучшие черты его музыкальной драматургии и его зрелого симфонического искусства.

Действующие  лица:

Президент Зильбергауз

Его жена

Клара [Мари]            , Фриц - их дети

Марианна,  племянница президента

Советник Дроссельмейер, крестный Клары и Фрица

Щелкунчик

Фея Драже, повелительница  сластей

Принц Коклюш [Оршад]

Мажордом

Кукла

Солдат

Коломбина

Арлекин

Матушка Жигонь

Мышиный царь       

Родственники, гости, костюмированные, дети, слуги, мыши, куклы, зайчики,   игрушки,   солдатики,   гномы,   снежинки,   феи,   сласти, мавры, пажи, принцессы — сестры Щелкунчика, паяцы, цветы и другие.

1. Увертюра

Музыка увертюры сразу же вводит слушателя в мир образов «Щел­кунчика». Драма разыгрывается среди детей и кукол. Здесь все миниа­тюрно, подвижно, наивно-грациозно, все по-детски конкретно, здесь мно­го веселой и лукавой игры и игрушечной механичности. Изложение двух тем и скромно варьированное повторение их (экспо­зиция и реприза) — такова лаконичная форма увертюры, соответствующая общему выразительному, точному и сжатому стилю детских сцен «Щелкун­чика».

Первая тема — быстрый чеканно-легкий марш, в дальнейшем украшен­ный прозрачными вариационными узорамиторая тема более напевна и свободно лирична. Ее соотношение с пер­вой ощущается как выразительный контраст  «действия» и пылкой детской мечты.

Действие первое

Картина I. Гостиная в доме Зильбергауза.

 

2. Украшение и зажигание елки. Сцена подготовки к детскому празднику. Хозяева дома и гости украшают рождественскую елку. Слуги разносят угощение. Все время прибывают новые гости, и оживление усиливается. Бьет девять. При каждом ударе сова на часах хлопает крыльями. Музыка начала сце­ны передает веселую и уютную атмосферу домашнего праздника. Звучит тема боя часов с таинственными аккордами и причудливыми ходами бас-кларнета.

Наконец, елка украшена и освещена. Шумной гурьбой вбегают дети. Они останавливаются, с восторгом любуясь украшениями и ярким светом. Хозяин дома велит играть марш  и приступает к раздаче подарков.

3. Марш. Шествие юных гостей, получающих подарки, сопровож­дается характерной музыкой «детского марша». Здесь, как и в увертюре, чувствуется миниатюрность и упругая легкость детских движений, наив­ная серьезность и мальчишеский задор. После раздачи подарков начинаются  танцы.

4. Детский галоп и выход родителей. За коротеньким га­лопом детей следует медленный танец в движении менуэта: вы­ход щеголевато одетых гостей-родителей. После этого исполняется бойкое танцевальное Allegro в ритме тарантеллы.

5. Выход Дросельмейстера. В зале появляется новый гость — советник Дроссельмейер. Он внушает детям страх. В этот момент снова бьют часы и сова машет крыльями. Дети испуганно жмутся к родителям, но вид иг­рушек, которые принес гость, постепенно успокаивает их.

Таинственный гость велит принести две коробки: из одной он достает большой кочан капусты — это подарок Кларе, из другой — большой пирог, это для Фрица. И  дети и  взрослые удивленно  переглядываются. Дроссельмейер улыбаясь велит поставить перед ним оба подарка. Он заводит механизмы, и к великому удивлению детей из капусты выходит кукла, а из пирога — солдат. Ожившие игрушки танцуют.

Далее начинается живой и игривый танец в ритме вальса. А в это время Дроссельмейер готовит еще один фокус: при­носят  две большие табакерки, и из них  выходят Арлекин  и  Коломбина.

Новые заводные куклы танцуют «дьявольский танец» с музыкой при­чудливо резкой и немного таинственной.

6. Сцена и танец «Гросфатер». Дети в восторге; Клара и Фриц хотят завладеть новыми игрушками, но Зильбергауз, опасаясь за целость дорогих подарков, велит унести их. Чтобы утешить детей, Дроссельмейер дарит им новую забавную игрушку — Щелкунчика: этим играть можно.

Вальсообразную музыку первой части сцены сменяет грациозная поль­ка, иллюстрирующая игру с новой куклой. Дроссельмейер показывает, как Щелкунчик ловко раскалывает ореш­ки. Новая игрушка особенно нравится Кларе, она чувствует жалость и нежность к неуклюжему Щелкунчику, она хотела бы забрать его и не отдавать никому. Но родители разъясняют, что кукла принадлежит не ей одной. Клара с ужасом смотрит, как Фриц засовывает Щелкунчику в рот большой орех и зубы бедной деревянной куклы с треском ломаются. Фриц со смехом бросает игрушку. Клара поднимает своего любимца и ста­рается утешить его.

Теперь музыка польки (ее припев) теряет свой игриво-танцевальный характер,  она  становится  по-детски  жалобной  и сердечной.

Девочка укачивает больного Щелкунчика, напевая ему нежную колы­бельную песню, а озорной Фриц с мальчишками то и дело прерывает ее шумом барабанов и труб. В ансамбль, играющий на сцене, входят детские трубы и барабаны. В примеча­нии к партитуре сказано: «Кроме этих двух инструментов, дети в этом месте, а также и в следующем, подобном же, могут производить шум и посредством других употребляе­мых в детских симфониях инструментов, как то: кукушки, перепела, тарелок и т. п.» (П.    И.   Чайковский.    Полное   собр.   соч.   т.   13 (а),   стр.   131). Эту сцену сопровождает светлая и хрупко про­зрачная музыка колыбельной.

Хозяин приглашает гостей-родителей потанцевать. Следует старинный, тяжеловатый немецкий танец «Гросфатер».

7. Отъезд гостей. Ночь. Детям пора спать. Клара просит позво­ления взять с собой больного Щелкунчика, но ей отказывают. Она забот­ливо укутывает любимую куклу и с грустью уходит. В спокойной и ласково-«сонной» музыке звучит тема колыбельной  Клары.

Опустевшую комнату освещает льющийся из окна лунный свет. В доме уже все улеглись, но Клара хочет еще раз взглянуть на больного Щелкун­чика и тихо пробирается в гостиную. Ей страшно. Она осторожно подхо­дит к постели куклы, от которой, как ей кажется, исходит фантастический свет. Бьет полночь,  и девочка замечает, что сова  на часах превратилась в советника Дроссельмейера, который насмешливо глядит на нее. Она слы­шит, как скребутся мыши, и вот вся комната наполняется мышиными шо­рохами и суетливой беготней. Клара хочет взять с собой Щелкунчика и бежать, но страх ее слишком велик, и она беспомощно опускается на стул. Ночные призраки мгновенно исчезают. Музыка ночных блужданий Клары остро тревожна и призрачна, как мелькающие во сне смутные видения. В ней изображены и неверные, дрожащие на полу блики лунного света, и странное превращение совы в фокусника (тема Дроссельмейера в новом причудливом варианте), и тревожно-суетливая мышиная возня.

Скрывшаяся было луна вновь освещает комнату. Кларе кажется, что елка начинает постепенно расти и делается огромной, а куклы на елке оживают. В музыке, этой сцены — грандиозный подъем звучности, нагляд­но иллюстрирующий видение Клары. Вместе с тем это и выражение чувств, вначале робких и скорбных, как страстная мольба о свободе, затем все более и более расцветающих, светлых. Главная тема данного эпизода развивается в виде поднимающихся в бесконечную высоту «ступенек».

8. Сражение. Сцена. Война игрушек и мышей. Солдатик-часовой окликает: «Кто идет?» Не услышав ответа, он стреляет. Куклы перепуганы. Часовой будит зайцев-барабанщиков, и они бьют тревогу. Появляются пряничные солдаты, которые строятся в ряды. В мышином войске — оживление. На­чинается первая битва. Мыши побеждают и жадно поедают пряничных солдатиков. Тогда Щелкунчик, несмотря на раны, поднимается с постели и созывает свою старую гвардию: из ящиков выходят и строятся в пра­вильные каре оловянные солдаты. Во главе вражеского войска становится сам Мышиный король. Начинается второе сражение. На этот раз атаки мышей безуспешны. Их король вступает в единоборство с Щелкунчиком и уже готов убить его, но в этот момент Клара бросает в Мышиного ко­роля башмак, а Щелкунчик, воспользовавшись замешательством врага, вонзает  в него  свою шпагу.  Мышиное войско в страхе разбегается.  Щелкунчик превращается в прекрасного юношу-принца. Он становится на ко­лени перед Кларой и приглашает ее следовать за ним.

Музыка этой сцены рисует все перипетии игрушечной войны. Звучит окрик и выстрел часового, боевая тревога барабанщиков (барабанная дробь исполняется на двух  tamburi conglii - детском ударном инстру­менте — «кроличий  барабанчик»), и вот начинает­ся сама баталия, где звуки игрушечных фанфар переплетаются с мыши­ным писком.

После первой атаки музыка выразительно передает боевые призывы Щелкунчика и появление во главе вражеского войска страшного короля мышей. Далее следует второе сражение, еще более азартное, но внезапно обрывающееся. Светлая концовка рисует чудесное превращение Щелкун­чика в принца.

9. Картина   II.   Еловый  лес  зимой. Гномы с факелами выстраиваются под деревьями. Они приветствуют Клару и сопровождающего ее прекрасного юношу. Звучит музыка светлого Andante, напоминающая по постепенности нарастания звуковой силы и яркости красок эпизод «видения» Клары из предшест­вующей картины.

10. Вальс снежных хлопьев. Падают крупные хлопья снега. Поднимается вихрь, и снежинки быстро кружатся. Постепенно метель ути­хает, свет луны искрится на снегу. В этом эпизоде танцевальность соединяется с яркой картинностью: музыка рисует легкое и немного призрачное в рассеянном свете луны кру­жение снежинок. Вместе с тем — это и «картина настроения», где выра­жены тревога и очарование волшебного сна Клары. Замечательна главная, беспокойно мелькающая тема вальса.

Средняя часть вальса ярко контрастна. Сумрак тревожной ночи вдруг рассеивается, и звучит чудесное светлое пение детских голосов (хор за сценой).

Мелодия хора повторяется несколько раз и сопровождается фантастиче­ски красочными вариациями оркестра. Колорит музыки все время светлеет и доходит до предельно воздушной звучности в последней вариации с хру­стальными звонами треугольника. Вальс завершается широко развитой ко­дой, где главная тема  проходит уже в мчащемся  ритме галопа.

Действие второе

11. Дворец сластей Конфитюренбург. Началу действия предшествует симфониче­ское введение. Праздничная музыка переливается радужной игрой красок и воздушными струящимися пассажами арф и челесты. Развитие этой му­зыки, все более и более светлеющей и искрящейся, иллюстрирует следую­щую сцену.

В сказочном царстве сластей ожидают возвращения принца Щелкунчи­ка вместе с его избавительницей Кларой. Готовится пышный праздник. Фея Драже, сопровождающий ее принц Коклюш и свита выходят из са­харного павильона. Феи и различные сласти кланяются ей, серебряные солдатики отдают ей честь. Повелительница фей просит оказать гостям достойный прием.

12. Прибытие Маши и Щелкунчика. Дивертисмент. По реке из розовой воды в золотой ладье приплывают Клара и принц Щелкунчик. Звучание оркестра создает впечатление свер­кающих на солнце водяных струй. В программе, которой руководствовался композитор, эта сцена описана так: «Река розовой воды начинает заметно вздуваться и на ее бушующей поверхности пока­зывается Клара и благодетельный принц в колеснице из раковины, усеянной каменьями, сверкающей на солнце и влекомой золотыми дельфинами с поднятыми головами. Они (дельфины) выбрасывают вверх столбы сверкающих струй розовой влаги, падаю­щих вниз и переливающихся всеми цветами радуги». Здесь, согласно программе, «му­зыка ширится  и прибывает, как  бушующие  струи». Гостей встречают маленькие мавры в костюмах из перьев птицы колиб­ри и изумрудно-рубиновые пажи с факелами. Их радостно приветствуют фея Драже со свитой, принцессы — сестры Щелкунчика и мажордом в костюме из золотой парчи. Сцену встречи гостей иллюстрирует новый му­зыкальный  эпизод:   изящно-приветливый танец  в  движении  вальса.

Щелкунчик представляет сестрам свою спутницу. Он рассказывает о битве с мышиным войском и о своем чудесном избавлении, которым он обязан одной лишь Кларе. Музыка рассказа Щелкунчика  исполнена пылкого воодушевления. В средней части, где вспомина­ются события тревожной ночи, вновь звучит тема «войны мышей и солда­тиков».

Трубные сигналы возвещают начало празднества. По знаку феи Дра­же, появляется стол с роскошными яствами. Мажордом распоряжается о начале танцев.

13. Шоколад: испанский танец. Бравурный,    блестящий    танец    в   ис­панском стиле. Главная тема у солирующей трубы.

14. Кофе: арабский танец. На монотонном, едва мерцающем фоне (выдержан­ные квинты у виолончелей и альтов) вырисовывается нежная мелодия скрипок. Композитор использовал здесь мелодию грузинской народной колыбельной песни «Иав нана» («Спи, фиалка»), запись которой была им получена от М. М. Ипполитова-Иванова. Это мир «знойной», изысканной и завораживающей лирики медленных восточных танцев. По определению    либреттиста, «сладостная, чарующая музыка».

Сохраняя неизменный басовый фон, композитор обогащает музыку все новыми и новыми красочными подробностями и чудесными мелодическими узорами. В средней части танца появляются изысканные хроматизмы и ха­рактерные для восточной музыки тонкие колебания ладовых оттенков. В ре­призе красиво звучит соединение главной темы (в густом вибрирующем го­лосе струнных) и томных хроматических ходов гобоя: словно одинокий го­лос задумчиво импровизирует на тему песни.

15. Чай: китайский танец. Музыка необычайно характерна по подбору тембров и изложению. Отры­вистые терции у низких фаготов и на этом фоне пронзительно свистящая мелодия флейты пикколо с колким и прыгающим продолжением у струн­ных pizzicato — все это создает впечатление оригинальной комической игрушечности. Кажется, будто пляшут смешные фарфоровые статуэтки.

16. Трепак: русский танец. Живой, ярко-темпераментный танец в русском народном стиле. К концу — убыстряется и заканчивается настоящим вихрем плясо­вого движения.

17. Танец пастушков. По замыслу либреттиста, игрушечные пастушки «танцуют, играя на дудочках, сделанных из камыша». Замеча­тельной находкой композитора является главная тема танца: пасторальная мелодия трех флейт. Ее красота неотделима от природы инструмента: буд­то сама душа флейты вселилась в эту музыку, легкую и подвижную, как ветерок в  «звонких скважинах  пустого тростника».

18. Мамаша Гигонь и паяцы. Быстрый и остро ритмованный танец Полишинелей, за которым следует более умеренный по темпу комический танец Мамаши Жигонь с ее детишками, вылезающи­ми из-под юбки;  далее — общий групповой танец на музыке Полишинелей.

19. Вальс цветов. Маленький человек в золотой парче (мажор­дом) ударяет в ладоши: появляются 36 танцовщиц и 36 танцовщиков, оде­тых цветами. Они несут большой букет, который дарят жениху и невесте. После этого начинается общий большой вальс.

«Вальс цветов» наряду со следующим «Pas de deux», является вершиной праздничного дивертисмента «Щелкунчика». Вальс на­чинается вступлением с большой виртуозной каденцией арфы. Главная те­ма поручена валторнам. Господствуя на протяжении всего вальса как выражение его основного настроения — пышной и торжественной праздничности,— эта тема слу­жит, однако, лишь первой ступенькой в той лестнице мелодических кра­сот, которую воздвигает здесь фантазия композитора. Уже в середине пер­вой части вальса музыка становится более певучей. Во второй (централь­ной) части композитор одарит нас новыми, еще более широкими и мелоди­чески увлекательными темами: мелодия флейт и гобоев (в начале этой части) и продолжающая  ее  лирически-насыщенная мелодия виолонче­лей. После повторения первой части вальса (репризы) следует заключение, где знакомые темы развиваются, приобретая еще более оживленный и бурно-праздничный характер.

20. Танец принца Оршада и Феи Драже. Сцена начинается «колоссальным по эффекту» (М. Петипа) Adagio. Значительность этого Adagio — не только и не столько в его объеме и внешней монументальности звучания, сколько во внутренней эмоциональной наполненности и содержательности, в мощной силе симфонического разви­тия. Только благодаря этим свойствам Adagio драматургически «побежда­ет» рядом с пышным и, казалось бы, кульминационным по эмоциональности «Вальсом цветов». Первая тема Adagio — светлая, торжествующая. В средней части звучит мелодия красивой элегической песни. Этот простой лирический напев служит началом новой, наиболее богатой фазы симфонического развития. В процессе развития элегический образ ста­новится все более и более активным и, вместе с тем, скорбно-драматиче­ским.

В суровом звучании труб и тромбонов проходит тема первой части Adagio: теперь она приобретает новый облик, напоминая столь типичные для  Чайковского темы мрачных  и неумолимых  «приговоров  судьбы». Третья часть Adagio — повторение первой в новом, еще более светлом и нарядно-праздничном изложении с широким умиротворяющим заключе­нием.

За Adagio следуют две сольные вариации и общая кода.

21. Вариация 1: Тарантелла.  Вариация танцовщика — тарантелла с необычным для этого кипучего танца отпечат­ком мягкой грусти.

22. Вариация 2: Танец Феи Драже. Вариация балерины — Andante с прозрачным, «тающим» звучанием че­лесты— одна из самых удивительных колористических находок Чайковского. Замысел этой пьесы отчасти подсказан программой Петипа, который хотел, чтобы здесь слышалось «падение капель воды в фонтанах». У Чай­ковского образ, как всегда, получился более психологическим, чем изобра­зительным. Внешняя холодноватость, таинственная приглушенность чув­ства, а где-то в глубине трепетное волнение, тревожная настороженность — так хотелось бы определить сложное эмоциональное содержание этой лири­ческой миниатюры. В ней, как и во многих эпизодах балета, проявляются богатство, многосторонность замысла «Щелкунчика»: сквозь невинную сказку, детскую идиллию, пестроту театрального зрелища просвечивают глубокие пласты правды жизни — светлую мечту оттеняют первые трево­ги, в кипение молодых сил вторгаются скорбь и горечь.

23. Кодатанцуют все участники предыдущей сцены.

24. Финальный вальс  и апофеоз. Общий заключительный танец всех участвующих — «увлекающий и горячий» (М. Петипа).

25. Апофеоз. Вальс переходит в безмятежно светлую музыку апофеоза, завершающего весь-балет.

 

© Инна АСТАХОВА

По материалам кн.: Житомирский Д. Балеты П.И.Чайковского. Москва, 1957.