А. Бородин

Романс «Спящая княжна»

 

            А. Бородин написал всего 16 романсов. Из них четыре относятся к раннему периоду. Что касается зрелого периода его творчества, то первым из романсов этого времени был «Спящая княжна». Бородин здесь поступил во многом так же, как его друг М. Мусоргский: текс для романса он написал сам.

            По ходу романса перед сушателем проходят как бы три основных образа: образ спящей девушки, злых фантастических существ и богатыря-освободителя. Многие видят в романсе элементы оперы Глинки «Руслан и Людмила». А. Даргомыжский прямо заявлял, что этот романс «точно одна из прекрасных страниц «Руслана», не по прямому сходству музыки, а по тому, что она так же тонка, красива и волшебна». Но есть основания и для еще одного толкования: известны слова композитора о своем детище: «Под спящей княжной я разумею нашу несчастную угнетенную страну и хочу, чтобы настал час пробуждения». Некоторые музыколведы полагают, что Бородин хотел иносказательно воплотить Россию, скованную враждебными силами и ждавшую, когда «час настанет пробуждения». Стоит сравнить с этим то, что сказал Некрасов, десятью годами ранее обращаясь к русскому народу:

Ты проснешься ль, исполненный сил,

Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил:

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил?

            Романс написан в трехчастной форме, и завершается кодой. В первой (повторяющейся) части музыка рисует звуками спящую княжну. С самого начала в фортепианном вступлении устанавливается ровный ритм, передающий ощущение покачивания, свойственное колыбельной песне. Эта ритмическая фигура проходит  неизменной через весь романс. Создается ощущение застылости, неподвижности. Бородин новаторски применил здесь диссонансы, так называемые секунды. По строгим законам музыки, такие интервалы, как говорят музыканты, должны «разрешаться», то есть после диссонанса должен следовать консонанс. Бородин же оставляет их неразрешенными. Многие современники не могли примириться с такой смелостью композитора, Хорошо известен отзыв о романсе известного музыкального критика того времени Г. А. Лароша. Он упрекает комопзитора в том, что у него бушует «оргия диссонансов» и что он «неуклонно и безжалостно (…) царапает слух своими секундами». Даже Н. А. Римский-Корсаков счел новаторство Бородина слишком смелым и в своей олркестровки романса некоторые диссонансы перевел («разрешил») в консонансы. П. Чайковский, наоборот, восторгался этой находкой Бородина и приводил этот романс в качестве доказательства своей теории, согласно которой «все, что хорошо звучит [а романс звучит очень хорошо. – А.М.] должно иметь теоретическое оправдание». И П. Чайковский приводил доводы в пользу этого художественного решения Бородина.

            Иными являются эпизоды, рисующие лес, где проносится шумный рой ведьм и леших, но «нет ни души живой кругом». Напевная мелодия сменяется декламационными фразами, а в фортепианной партии появляется так называемая целотонная гамма - мотив, ассоциирующийся с образами фантастической лесной нечести. Но мертвенная застылость зачарованного леса все же не разрушается. Но есть в романсе эпизод, в котором приоткрывается завеса. Отдел.яющая заколдованный лес от совсем иного мира: торжественно звучит - после этих диссонансов - светлый, ничем не затуманенный мажор – будто лучи солна ворвались в непроглядную чащу. Своим романсом Бородин утверждает  мысль о том, что освобождение от власти злых сил возможно.

© Александр МАЙКПАР