И.Н. Крамской. "Радуйся, царь Иудейский!" (Хохот). 1876 – 1880-е

Замысел этого грандиозного полотна волновал Крамского долгие годы. Он возник как логическое продолжение темы общественно-нравственного подвига, ярко раскрытой в картине «Христос в пустыне» (1872). Но если в ней Христос был показан в момент огромного напряжения, измученный раздумьями, но полным решимости, то теперь, отрешенный, бледный, в рубище, с завязанными за спиной руками, он предстает как человек, смирившийся с судьбой, принявший мученичество. Сюжетная завязка, а также повествовательный характер изображения обусловили архитектонику холста. В нем преобладают четко различимые горизонтали, нарушаемые лишь вертикалью широкой каменной лестницы, идущей вверх, где под малиновым навесом видны судьи во главе с Пилатом. На нижней площадке – бесчеловечная, жестокая, озлобленная толпа. Изображая ее, художник добивается психологически достоверной разработки характеров и ощущения жизненности происходящего.

Большое воздействие на Крамского оказал А. Иванов, после которого обращение к евангельским сюжетам в поисках реалистического воплощения высших нравственных идеалов становится характерным для многих русских художников. В картине звучит гневный и страстный призыв к совести людей. «Пока мы не всерьез болтаем о добре, честности, мы со всеми в ладу, попробуйте проводить христианские идеи в жизнь, посмотрите, какой хохот подымется кругом», – писал И.Н. Крамской.

Несмотря на то, что картина осталась незаконченной, она поражает силой выражения авторской мысли, воплощенной в ряде ярких, экспрессивных образов. «Необыкновенная, гигантская работа, – писал о ней И.Е. Репин. – Она полна рельефа, жизни, новизны и исторического чутья...».