1970-2000 гг.
рис. Интерьер музея - экспозиция верхнего зала

Была ли на то воля провидения или так просто совпало, но через полгода после начала директорства О.Л. Россолимо (в 1970 г.) случилась серьёзная авария, которая ввергла музей в затяжной и крайне трудоёмкий период полной реконструкции, не затронувшей разве что стены и крышу здания. Началось всё с того, что под зданием музея прорвало какую-то трубу, пол Нижнего зала стал проседать (нечто похожее случилось уже в первые годы после возведения здания), вслед за ним стали уходить вниз колонны, несущие перекрытие Верхнего зала. Музей закрывают, всё из Нижнего зала эвакуируют. Одновременно по требованию противопожарной службы закрывают и полностью разбирают Большую зоологическую аудиторию. В общем, хуже некуда... Но зато в ходе капитального ремонта из крыльев музейного здания выселяют жильцов и сторонние организации, в результате чего площадь музейных помещений увеличивается чуть ли не вдвое.
Это, естественно, подвигло зоомузейцев на пересмотр размещения отделов и соответствующих коллекционных фондов. "Лоскутный" принцип, сложившийся за многие десятилетия вынужденного "вписывания" коллекций в помещения, занятые под что угодно, но только не под музейные нужды, у всех давно вызывал аллергию. Всё приходит в движение - и так до середины 1980-х гг., когда старые коллекции, наконец, оседают на новых местах. Пожалуй, впервые за всю историю музея для них удалось создать вполне приемлемые условия хранения, рассчитанные не только на сегодняшний день, но и на будущий солидный прирост фондов.
При реконструкции экспозиционной части было решено по-прежнему следовать классическим канонам, т.е. восстановить экспозиции на прежних принципах - систематическом в Нижнем и Верхнем залах и филогенетическом в Зале эволюционной морфологии (бывший сравнительно-анатомический).
Залы реконструировались поэтапно, чтобы не закрывать музей полностью. Когда в 1984 г. был открыт для посетителей Нижний зал, в котором взамен прежних деревянных шкафов были смонтированы металлические витрины, пришла очередь Верхнего зала. В нём по мере возможности, как и во времена Богданова, систематический показ экспонатов был дополнен биогруппами. Там, где это не удавалось сделать, чучела снимали со старых подставок и монтировали прямо на полках, что также придавало им более "живой" вид. Годом позже была начата реконструкция Зала эволюционной морфологии, экспозиция которого стала более соответствовать современным представлениям о модусах филогенетических изменений. С разницей в год - в 1989 и 1990 гг. - и эти два зала также были открыты для посещения.
Несколько важных административных решений способствовало полному восстановлению Зоомузея в его "правах". Сначала разбросанных по разным кафедрам научных сотрудников удалось собрать в специально созданную, как и при А.П. Богданове, научно-исследовательскую лабораторию во главе с О.Л. Россолимо. И, наконец в 1985 г. музею присвоили статус научно-исследовательского, что сразу же решило многие административные проблемы.
В происходившую в 1970-1980-е гг. реконструкцию Зоомузея логично вписалось значительное обновление его научных кадров. На место целого поколения зоомузейцев, составивших его славу в 30-60-е гг., пришли новые люди. Многие из них, начав в стенах музея лаборантами или экскурсоводами, теперь стали маститыми учёными, ведущими специалистами в зоологической науке.
Нужно отдать должное энтузиазму зоомузейцев, благодаря которому музей в очередной раз благополучно пережил очередную лихую напасть. Бесценные коллекции не только не пострадали во время переездов, но и пополнились выдающимися собраниями.
В связи с невозможностью организовывать собственные экспедиции Зоомузей стал налаживать тесное научное сотрудничество с академическими институтами: их роль как "поставщиков" коллекционных материалов стала как никогда значительной. В академических экспедициях и рейсах нередко принимали участие и сотрудники музея, обеспечивая квалифицированную обработку материалов в полевых условиях.
С благодарностью следует указать институты, внёсшие наибольший вклад в приумножение научных фондов Зоологического музея МГУ. Это - Институт проблем экологии и эволюции, Институт океанологии, Тихоокеанский научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии (ТИНРО), Азово-Черноморский институт морского рыбного хозяйства и океанографии (АзЧерНИРО). Всесоюзный институт рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО).
В пополнении коллекций по морским беспозвоночным и рыбам исключительно велика роль научно-исследовательских судов: "Витязь" и "Д. Менделеев" (Тихий океан и его моря), "Академик Курчатов" и "Профессор Месяцев" (Тихий и Атлантический океаны), "Академик Петровский" (Северная Атлантика, Индийский океан и Красное море). Особо ценные материалы привезли участники рейса "Одиссей", работавшего на шельфе Северного и Южного побережья Австралии и в глубоководных участках внутренних морей Малайского архипелага.
Начиная с 50-х гг. музей регулярно получает на хранение интереснейшие материалы из Монголии. Первыми были экспедиции А.Г. Банникова - крупного специалиста по позвоночным Центральной Азии, обобщившего свои исследования в книге "Млекопитающие Монгольской Народной Республики". В настоящее время регулярные зоологические исследования в этой стране проводит Комплексная Советско-(теперь Российско-) Монгольская биологическая экспедиция. Благодаря им в музее сконцентрировано крупнейшее в мире собрание млекопитающих, пустынных рептилий и пресноводных рыб из Монголии.
Кроме экспедиций, большое значение для пополнения фондов редкими и мало доступными коллекционными материалами имеет научный обмен между музеями. Благодаря такому перераспределению фондов российские учёные получают доступ к "экзотическим" коллекциям, которые им нужны для текущих исследований. Стоит ли говорить, что это во много крат дешевле, чем организовывать собственные экспедиции во все те уголки земного шара, куда кинет свой пытливый взор систематик в поисках новых, никем ещё не изученных животных.