Квартет N 2 ре мажор

Отличительные свойства творчества Бородина – эпос с одной стороны, и лирика с другой. Эти две черты музыкального языка в его произведениях не противопоставляются, а гармонично сочетаются и друг друга дополняют. Бородину вообще не свойственно что-либо противопоставлять. Скорее, он предпочитает объединение в любых его проявлениях, от микро до макро уровня.

Микро уровень – это мастерское владение полифоническими приемами голосоведения, где он свободно применяет имитации (переклички мотивов), не скупится на подголоски, (так же, как это слышится в русских протяжных песнях), стремится к одновременному звучанию разных тем и их различному сочетанию и перестановкам. Сохранились воспоминания племянницы композитора Е. А. Буланиной о том, что Бородин однажды встретил на улице двух шарманщиков, один из которых наигрывал попурри из «Травиаты», а другой – из «Трубадура». Александр Порфирьевич попросил их сыграть одновременно, а сам стал между ними и с наслаждением внимал их «контрапункту».

На макро уровне он соединяет жанры и стили, русские темы с восточными, (не только на уровне мелодий, а как целые культуры); городской романс с деревенским фольклором; сочетает статику с движением, созерцательность с ярким темпераментом и страстью. Ощущение силы – не довлеющей, а самодостаточной, доброй и широкой - рядом с изяществом и элегантностью, а серьезность - с тонким, благодушным юмором.

Самое интересное в том, что все эти черты органично существуют вместе и кажется, что невозможно отделить одно от другого. Это не просто «монтаж», мозаика разных фрагментов, полистилистика, которая проявилась как стиль в ХХ веке. Это такое соединение, в результате которого рождается нечто новое, самостоятельное, целостное.  Таким целостным было мировоззрение Бородина, его мироощущение. Современники композитора отзывались о нем как об очень уравновешенном человеке, деликатном и заботливом. Он был в прекрасных отношениях не только с друзьями, студентами и коллегами, но и был счастлив в браке на протяжении всей супружеской жизни. Это ощущение любви к жизни, силы, гармонии и света в полной мере воплотилось в его музыке.

С богатырскими образами в представлении композитора мы имеем возможность познакомиться в его симфониях и операх. Лирическая сторона его натуры наиболее ярко проявилась в камерной музыке. Это естественно, ведь никто не собирается кричать о своих личных переживаниях с трибуны. Тайну души можно поверить близкому другу, а камерная музыка как раз и может быть таким другом.

Лирические настроения в музыке Бородина имеют очень разные оттенки. Они могут быть обобщенными, то есть выражать чувства целого народа, массы, как это слышится в побочных темах его симфоний, а могут быть душевными внутренними переживаниями одного человека. Струнный состав ансамбля как нельзя лучше отвечает этой задушевности. Так же у Стравинского в «Истории солдата» скрипка – это душа солдата (главного героя).

Во Втором квартете воплотились самые нежные чувства и воспоминания. Произведение было написано после поездки композитора в Гейдельберг в 1877 г. В этом городе он был уже не первый раз: в 1861 г. молодой, подающий большие надежды ученый-химик Бородин, приехавший за границу «для усовершенствования в науках» и не думающий еще о серьезных занятиях музыкой, встретился там со своей будущей женой, пианисткой Е. С. Протопоповой, находившейся в Германии на лечении. Именно их взаимное чувство во многом определило дальнейший музыкальный путь Бородина. И когда, спустя много лет, он вновь оказался в Гейдельберге, воспоминания о прошлом нахлынули на него с новой силой.

Послушав музыку, нетрудно об этом догадаться. Но в дополнение к музыке исследователи жизни и творчества композиторов большое внимание уделяют письмам, ибо это источник мыслей и фактов, что называется, «из первых уст». Сопоставив даты написания Второго квартета и письма композитора к жене, можно подтвердить догадки о содержании музыки, (если вдруг у кого-то это вызовет сомнения). В письме Бородина от 30 июля 1877 года из Гейдельберга мы читаем: «Сколько я пережил! Какая это была смесь счастья и горечи!... Подъезжая к Гейдельбергу, я спрятал лицо, чтобы скрыть набежавшие слезы... Чего я не перечувствовал, пробегая те дорожки, те галереи, где мы бродили с тобою в первую пору счастья!... Как бы я дорого дал в эту минуту, чтобы ты была со мной!»

Квартет ре мажор был закончен к 10 августа 1881 года - 20-летию объяснения в любви Екатерине Сергеевне. И параллель между письмом, которое дышит не остывшей с годами нежной любовью и квартетом, посвященным тому же адресату, напрашивается сама собой. Музыка была написана очень быстро, менее чем за месяц. Она словно «вылилась» из-под вдохновенного пера автора, и производит очень цельное и гармоничное впечатление на слушателя.

Как же происходят излюбленные Бородиным «сочетания не сочетаемого» или смешения разных тем во Втором квартете? 

I часть. Allegro moderato. В этом произведении все «взаимно» – и соединение жанров, и главная и побочная темы первой части, которые не только не конфликтны (как это принято в произведениях венских классиков), но и неконтрастны. Даже унисоны в начале финала, которые ассоциируются с богатырскими мотивами, прекрасно дополняют общую эмоциональную сферу и весомо довершают общий замысел всего квартета. Уж, казалось бы – причем тут «эпос»? Но эти мотивы - словно бой часов с последующим «вечным» движением завершающей части напоминают о том, что даже Время не властно над Красотой, Жизнью и Любовью.

II часть – Скерцо.  Scherzo. Allegro.  Формально она называется скерцо. Но композитор соединил его с вальсом. Таким образом, срослись два жанра. Но если скерцо это «шутка», а вальс - танец, то, что же получилось? – Шутливый танец. Не все, однако, так однозначно. В музыке вообще нет однозначности. Шутки тоже бывают разными: язвительными, дружескими, или «сквозь слезы». Здесь  же – скерцо легкое и кокетливое, а вальс – лирическое выражение, возвышенные чувства. Это не танец влюбленных в буквальном смысле. Может быть, это танец их взглядов, вздохов, обрывки фраз, мечты... Сам по себе вальсовый ритм в танцевальном скерцо - не такая уж редкость; существуют и «вальсы-скерцо» (например, Чайковский, Вальс-скерцо). Но здесь – не танцевальное скерцо и не скерцозный танец, а настоящий лирический вальс, полный упоения и неги, уносящий нас ввысь на своих волнах. Его часто сравнивают с вальсами Иоганна Штрауса, и это сравнение вполне уместно, тем более что Скерцо, по словам Бородина, возникло под впечатлением вечера, проведенного в одном из пригородных садов под Петербургом.

III часть – «Ноктюрн» (что означает «ночная музыка»). Notturno. Andante. В «Ноктюрне» тоже не обошлось без гениального соединения: основная мелодия всей части объединяет в себе интонации русского романса и «русского Востока». Хотя на первый взгляд очень трудно определить, где интонации романса, а где «восточные». Она настолько цельна, что кажется, что так и должно быть. Тема звучит то на верхней струне виолончели, то у скрипки; то в светлом мажоре, то в грустном миноре; то в сочетании со спокойными аккордами, то с трепетной дрожью тремоло. Словно соединяются два разных мира – верх и низ, восток и запад. А может быть, это мир мужской и мир женский в своем единстве. В третьей части, «ноктюрне», все слова и фразы просто исчезают, растворяются, и остается только шелест летних листьев и запах ночных фиалок. Может, это сама Ночь прячет влюбленных под своим покрывалом, и звезды светятся вместо их глаз. Это одно из вдохновенных воплощений темы взаимной любви, нежности, верности.

IV часть. Finale. Andante – Vivace. Тишина Ноктюрна, его покой и нега сменяются в финале бодрым оживлением, громкой разноголосицей. Там было состояние и переживание, здесь – движение и действие. Началу этого движения предшествует заставка, где дважды сопоставлены две короткие фразы. Одна (у скрипок) – приветливая и светлая, ясная и чистая, звучащая очень по-русски. Другая (у альта и виолончели) – сумрачная, тяжеловесная, неповоротливая. На призыв скрипок она оба раза отвечает словно нехотя, с усилием. Но вот фраза басов сбросила с себя сонное оцепенение и бойко, в очень живом темпе устремилась вперед. Постепенно выкристаллизовывается главная тема финала. Она двухголосна, по характеру подвижна и энергична, изображает своего рада «вращение» жизни, ее «карусель». Все трудности преодолевает этот ровный, безостановочный бег – свидетельство бодрости и полноты жизни. Другая сторона богатства и цветения жизни – лирическая – выражена побочной темой. В конце экспозиции (так называется первый раздел в сонатной форме, в которой написан финал Квартета) наступает передышка.   Разработка (средний раздел сонатной формы) и реприза (завершающий раздел) заполнены повторениями, перемещениями и перестановками показанных ранее тем или их составных элементов, а иногда и их вариантов. Чередование и мелькание знакомых образов разных обличьях воспроизводит продолжающуюся сутолоку жизни. В коде звучность нарастает, все основные музыкальные элементы финала собираются вместе и сплетаются в единую ткань. Как всегда, Бородин в конце приводит жизненное многообразие  к исконном у единству, находя в разном общее.

 

© Инна АСТАХОВА