ДИАЛЕКТОЛОГИЯ (от греч. dialektos «разговор, говор, наречие» + logos «слово, учение»), раздел языкознания, изучающий диалекты того или иного языка в их синхронном состоянии и историческом развитии.

Диалектом называют языковую систему, которая служит средством общения небольшой территориально замкнутой группы людей, обычно – жителей одного или нескольких населенных пунктов сельского типа. В этом значении термин «диалект» синонимичен русскому термину «говор» (последний более употребителен). То же значение имеют нем. Mundart, франц. patois. Диалектом называют также совокупность говоров, объединенных общностью языковых черт. Непрерывность территории распространения как условие объединения говоров в диалект признается не всеми исследователями. Термин «диалект» широко применяется, начиная с первых диалектологических работ, для обозначения близких говоров некоторой исторической области, например швабский диалект, франкский диалект. Большое значение для понимания сущности диалекта и принципов выделения диалектов имеют данные лингвистической географии.

Принято различать территориальные диалекты – разновидности языка, используемые на определенной территории в качестве средства общения местного населения – и социальные диалекты – разновидности языка, на которых говорят определенные социальные группы населения. Иногда к области диалектологии относят только изучение территориальных диалектов, а социальные диалекты считают предметом социолингвистики. Между тем современные территориальные диалекты в большинстве языковых коллективов одновременно являются и социальными диалектами, поскольку на них говорят только крестьяне и низшие слои городского населения (таково положение в России, Англии, Франции, где социальный статус диалектов низок). Напротив, в тех странах, где территориальные диалекты пользуются большим престижем (например, в Германии или Швейцарии) или отношение к территориальным разновидностям языка более безразличное (как в США), употребление территориальных диалектов менее привязано к социальным классам, а сами они имеют более чистый «территориальный» характер.

Разграничение языка и территориального диалекта, проведение границы между диалектами близкородственных языков, занимающих смежные территории, носит условный характер и не имеет строгих оснований. В частности, разница подходов к разграничению диалекта и языка приводит к сильным колебаниям при подсчете числа существующих в мире языков (разные исследователи насчитывают их от 3 до 7 тысяч). Считается, что носители диалектов одного языка хорошо понимают друг друга, а носители разных языков понимают друг друга с трудом (если говорят на близкородственных языках) или не понимают вовсе. Однако известны многочисленные примеры того, что диалекты одного языка взаимно непонятны, например многие диалекты китайского языка (в устной форме), территориально удаленные немецкие и даже русские говоры. Напротив, носители некоторых близкородственных языков – шведы и норвежцы, русские и белоруссы, монголы и калмыки, носители большей части тюркских языков – понимают друг друга сравнительно легко. Во всех этих случаях вопрос «Язык или диалект?» решается однозначно: языки имеют государственный статус, самостоятельную письменность и т.п., а диалекты – нет. Отнесение диалекта к тому или другому из близкородственных языков, занимающих соседние территории (например, на русско-белорусском пограничье), часто основывается исключительно на экстралингвистических критериях, таких, как этническое самосознание носителей диалекта, использование ими того или иного литературного языка.

Понятие диалекта, сложившееся в современной диалектологии, ориентировано на языковую ситуацию, типичную для современных европейских стран, где диалекты существуют наряду с общенациональным литературным языком в его различных формах (письменной, разговорной и т.д.) и стилистических разновидностях. Территориальные диалекты имеют ряд функциональных отличий от литературных языков: территориальная ограниченность диалектов в противоположность употреблению литературного языка на всей территории распространения данного языка; преимущественно бытовая сфера употребления; преимущественно устная форма существования (в ситуации официального общения и в письменной речи носители диалектов обычно делают попытку перейти на литературный язык); «стихийный» характер языковой нормы в диалектах и отсутствие их кодификации в противоположность строгой нормированности и кодифицированности литературного языка; меньшая стилистическая дифференцированность диалектов в сравнении с литературным языком. Можно считать, что функцию «языка литературы» по отношению к диалектам выполняет язык фольклора; при этом язык произведений фольклора часто не совпадает с диалектом среды бытования этих произведений.

Важным отличием диалектов от литературных языков является отсутствие у диалектов самостоятельной формы письма (исключения немногочисленны).

Соотношение диалектов и литературного языка в современных европейских странах во многом похоже. Для говорящих на диалектах – жителей сельской местности – типично владение (хотя бы частичное) литературным языком и отношение к нему как к языку престижному (официальному, письменному, языку культуры). Престижность диалекта ограничивается территорией его распространения (так, в русских деревнях повсеместно распространен этикет, предписывающий употребление в общении с односельчанами местного диалекта всеми, кто происходит из этой деревни и про кого достоверно известно, что он знает местный диалект; употребление такими людьми литературного языка расценивается как неуместное, вызывающее или смешное). Соседний диалект вызывает насмешки (широко известны «дразнилки», построенные на особенностях местных диалектов, прозвища, даваемые носителям того или иного диалекта).

В результате стирания диалектных черт под влиянием литературного языка образуются так называемые полудиалекты (старое название – «мещанские говоры»). На полудиалектах говорит коренное население городов, находящихся в диалектном окружении, а также молодые сельские жители.

С другой стороны, многие говорящие на литературном языке, в прошлом – носители диалектов, сохраняют в том или ином виде диалектный акцент. Он проявляется главным образом в фонетике и поэтому мало отражается в письменной речи, за исключением отдельных грамматических и лексических диалектизмов – ср. употребление слова месяц в значении «полная луна», свойственное северо-западным русским говорам, у С.Я.Маршака: Над ними полный месяц / Сиял на небесах. / «Смотрите, это месяц», / – Зевнув, сказал один. / Другой сказал: «Тарелка». / А третий крикнул: «Блин». (Три зверолова). Фонетические диалектизмы отражаются в поэтической рифме (ср., например, «рязанские» рифмы С.Есенина, «швабские» рифмы молодого Шиллера, «галицкие» рифмы Ивана Франко). Во всех этих случаях диалектизмы употребляются непреднамеренно и не являются средством художественной выразительности.

Отношение к диалектной речи и к диалектному акценту определяется особенностями языковой ситуации. Так, в нашей стране диалектный акцент до недавнего времени считался абсолютно недопустимым у актеров, дикторов радио и телевидения и нежелательным в публичной речи; в последние годы происходит постепенное освобождение языка средств массовой информации от неукоснительного соблюдения норм литературного языка. Во многих странах диалектный акцент и даже речь на диалекте вполне допустимы в ситуации официального общения и других, требующих употребления литературного языка.

Аспекты и методы изучения диалектов многообразны. Принято различать описательную и историческую диалектологию. Иногда как самостоятельные направления в диалектологии рассматривают лингвистическую географию и диалектную лексикографию. Современные диалекты исследуются в структурном, типологическом, территориальном, социолингвистическом, коммуникативном, функциональном и других аспектах. Ведутся исследования на стыке диалектологии и этнографии (этнология, этнолингвистика), диалектологии и фольклористики. В диалектологических исследованиях используются данные истории, исторической географии, археологии.

Описательная диалектология исследует современные говоры и отдельные диалектные различия на материале полевых записей живой речи (сделанных на слух в фонетической транскрипции или на магнитофон). К области описательной диалектологии относятся все описания говоров новейшего времени (русских говоров – с середины 19 в. до наших дней). Одни описания – это более или менее полные грамматики говоров, другие посвящены отдельным подсистемам говоров (фонетике, морфологии); многие старые работы представляют собой коллекции местных языковых особенностей. Большинство работ подобного рода в области диалектологии романских языков и описаний восточнославянских диалектов второй половины 20 в. выполнены в чисто синхронном плане; для немецкой и дореволюционной русской школ характерны описания диалектов и диалектных явлений в терминах сравнительно-исторического языкознания.

В рамках описательной диалектологии появились многие теоретические положения московской диалектологической школы, принадлежащие в первую очередь Р.И.Аванесову. К ним относится теория диалектного языка и диалектных различий, опирающаяся на строгий синхронно-системный подход. Диалектный язык рассматривается, с одной стороны, как совокупность всех говоров данного языка, а с другой – как макросистема, отображением которой является система каждого из говоров. Одни элементы системы диалектного языка являются постоянными, одинаковыми во всех говорах. Другие представлены в разных говорах соотносительными вариантами. Они называются диалектными различиями или межсистемными соответствиями. Например, в русском языке диалектное различие образуют показатели 3-го лица настоящего времени; по говорам это -t (несёт), -t' (несёть), Ж (несё), а также дополнительно распределенные в зависимости от типа спряжения и/или ударности-безударности окончания лица и/или числа -t// Ж, -t'// Ж, -t//-t'// Ж (например, несё, стоит, несуть, стоя). Диалектные различия могут относиться к любому языковому уровню. Структура диалектного языка отражает уровень диалектологических знаний, степень описанности систем отдельных говоров.

Теория диалектного языка и диалектных различий легла в основу Диалектологического атласа русского языка (ДАРЯ), ознаменовав торжество синхронно-системного подхода в лингвистической географии. ДАРЯ, сбор материалов к которому проводился в 1940–1950-х годах, представляет собой своего рода синхронный срез русского диалектного языка середины 20 в.

К теории диалектного языка Р.И.Аванесова близки принципы диалектометрии – метода статистического анализа диалектов, при помощи которого измеряется языковая близость говоров определенной территории. Измерение производится путем подсчета количества признаков, различающих говоры, в заданном списке языковых признаков. Диалектометрия возникла в 1970-е годы.

К области описательной диалектологии иногда относят также лингвистическую географию – так как исследования в этой области основываются на материале живых говоров. Лингвистическая география изучает географичское распространение диалектных явлений. Это направление в диалектологии появилось в результате работы над составлением национальных диалектологических атласов, развернувшейся во второй половине 19 в. и продолжавшейся в 20 в. Важнейшими из них (не только для разработки принципов лингвогеографии, но и по той роли, которую они сыграли в изменении взглядов на развитие языка) являются Языковой атлас Германской империи Георга Венкера и Фердинанда Вреде, работа над которым продолжалась с 1876 в течение полувека, и Лингвистический атлас Франции Жюля Жильерона и Эдмона Эдмона (опубликован в 1900–1912). Диалектологический атлас русского языка издается с 1986. Ему предшествовал Опыт диалектологической карты русского языка в Европе Н.Н.Дурново, Н.Н.Соколова и Д.Н.Ушакова (1915), где впервые было предложено диалектное членение восточнославянской языковой территории (т.е. говоров русского, украинского и белорусского языков; в терминах того времени – «великорусского», «малорусского» и «белорусского» наречий русского языка).

Метод лингвогеографии состоит в отображении языковых явлений на географической карте. Картографированию предшествует составление программы сбора материала (обычно такие программы содержат от нескольких десятков до нескольких сотен вопросов), определение сетки населенных пунктов, которые предстоит обследовать (например, французский атлас Ж.Жильерона включает около 600 населенных пунктов, белорусский атлас – около тысячи, русский – около 4 тыс., немецкий атлас Г.Венкера – около 40 тыс.), определение принципов записи материала, выбор собирателей и, наконец, сбор материала.

Различия, существующие между говорами, можно изобразить на карте (картах) в виде изоглосс – линий, которые показывают границы территориального распространения языковых явлений. Если нанести на карту границы распространения всех различий между говорами, то получится сеть прихотливо переплетенных изоглосс, называемая «языковым ландшафтом». Расположение одних изоглосс кажется уникальным и случайным; другие изоглоссы сближаются и даже частично совпадают друг с другом, образуя так называемые пучки изоглосс. Последние очерчивают территорию, занимаемую более или менее однородными говорами (имеющими между собой больше общих черт, чем каждый из них имеет с любым другим говором «по ту сторону» пучка изоглосс). Такая группа говоров называется диалектом. Тем самым методом лингвистической географии диалект выделяется как ареал (территория распространения) определенного комплекса языковых явлений, очерченный пучком изоглосс – границ распространения этих явлений. Так, изоглоссы приведенных выше показателей 3-го лица входят в пучки изоглосс, выделяющих севернорусское наречие (-t), южнорусское наречие (-t'), северо-западную диалектную зону (наличие в системе флексий нулевого показателя).

Границы выделенных таким образом диалектов оказываются более или менее «размытыми» – в той мере, в какой сближаются между собой или расходятся изоглоссы, образующие пучок. Соответственно, выделяется ядро диалекта (территория, на которой распространены все явления, очерченные пучком изоглосс) и так называемая «зона вибрации», совпадающая по территории с пучком изоглосс. К «зоне вибрации» относятся говоры, переходные от одного диалекта к другому или другим; эти говоры совмещают в себе признаки соседних диалектов. Например, русский литературный язык в своей основе является одним из диалектов (говоров) «зоны вибрации» между севернорусскими к южнорусскими говорами. Явления, объединяющие его с севернорусскими говорами – взрывной [g ], окончание 3 лица -t (идёт) и некоторые другие; явления, объединяющие его с южнорусскими говорами, – неразличение безударных гласных неверхнего подъема (так называемое аканье: произношение [vad] «вода», [trav] «трава»), различие показателей дательного и предложного падежей мн. числа.

Современное диалектное членение языков, которые занимают постоянную территорию в течение достаточно долгого времени, имеет сложный многоступенчатый характер. Обычно имеется два или более пучков изоглосс, которые делят территорию языка на крупные ареалы, а в их пределах другие пучки изоглосс выделяют ареалы более мелкие. Выделение более мелких ареалов в пределах более крупных можно продолжать до тех пор, пока мы не дойдем до территории, занимаемой отдельным говором. Такой же метод применим к «зонам вибрации» (территориям, занимаемым переходными говорами). В более сложных случаях, когда пучки изоглосс пересекают друг друга, приходится либо выделять накладывающиеся друг на друга объединения говоров, либо выбирать один из пучков изоглосс в качестве основания диалектного членения, пренебрегая другими. Принимая первое или второе решение, обычно учитывают не только «вес», или «толщину» пучка изоглосс, но и совпадение пучков изоглосс с другими типами членения той же территории, например, с политическими границами, границами ареалов, установленными по данным археологии, этнографии и т.п. Все выделившиеся таким методом единицы диалектного членения могут быть названы диалектами. В русской диалектологии принято наиболее крупные по охвату территории диалекты называть наречиями, диалекты следующего уровня членения – поднаречиями и диалектными зонами, еще более мелкие диалекты – группами и подгруппами говоров.

Некоторые представители лингвистической географии (главным образом романисты) отрицают возможность выделения диалектов как объединений говоров. Они указывают на отсутствие четких языковых границ как в пределах территории распространения одного языка, так и между близкородственными языками. Вслед за Жильероном изучению диалектов представители этого направления противопоставили изучение географического распространения отдельных слов (изменение в говорах их формы и значения под влиянием народной этимологии, стремления говорящих избежать омонимии и т.п.). Именно в рамках этого направления появляется термин «изоглосса» (первоначально – граница распространения отдельного слова в определенной форме и значении), ср. принятый в немецкой лингвогеографии термин «линия», обозначающий границу распространения диалектного явления (например, передвижения согласных в определенной группе слов). Отрицание диалектов первоначально было проявлением резкой критики идей младограмматиков, последовавшей за выходом в свет первых лингвистических атласов. Ж.Жильерон и его последователи внесли важную поправку в представление о развитии диалектов: опираясь на достижения лингвогеографии, они указали на то, что отдельные слова могут самостоятельно изменяться и перемещаться в пространстве (часто – вместе с обозначаемыми ими «вещами»), создавая исключения из фонетических законов и разрушая языковые границы.

Направление немецкой школы лингвогеографии один из ее основателей Ф.Вреде определял как социально-лингвистическое и историческое. Изоглоссы рассматриваются как границы интенсивности общения, связанные с границами собственно географическими, политическими и границами культурных влияний. Языковой ландшафт косвенным образом отражает историческую изменчивость политических и «культурных» границ. Признавая существование диалектов, немецкие диалектологи усматривали в их развитии роль как дивергентных, так и конвергентных процессов. Диалекты, с одной стороны, развиваются из общего источника в результате возникновения различий в языке разошедшихся групп некогда единого народа; с другой стороны, на различных этапах своего существования диалекты взаимодействуют друг с другом и с другими языками, происходит их частичное смешение и выравнивание. Поэтому по мере накопления данных описательной диалектологией и лингвистической географией одной из главных задач исторической диалектологии становится разграничение тех общих признаков диалектов, которые унаследованы ими от общего языка-предка, от тех их общих признаков, которые возникали в результате «смешения» диалектов. (Такой же тщательной исторической интерпретации требуют и диалектные различия.)

Историческая диалектология изучает диалекты и диалектные явления в историческом развитии. Предметом исторической диалектологии является: диалект, отразившийся в том или ином памятнике письменности; диалект, отразившийся в группе письменных источников; история отдельного языкового явления или фрагмента языковой системы (например, история фонемы ять, история а-склонения в славянских диалектах); территория распространения диалекта или диалектного явления и ее историческое изменение; образование на основе диалектов близкородственных языков. Историческая диалектология использует данные памятников письменности, описательной диалектологии и лингвогеографии, а также топонимику, заимствования из изучаемых диалектов и в эти диалекты, некоторые другие лингвистические источники и данные смежных дисциплин (истории, археологии, этнографии). Трудность построения общей истории диалектов данного языка, особенно древнейшего периода, состоит в том, что территория распространения языка неравномерно обеспечена письменными источниками.

Когда говорят о диалекте, отразившемся в памятнике письменности, имеют в виду реконструкцию фрагментов диалектной системы по данным памятника. Обычно предполагается, что этот диалект представляет более или менее крупный языковой ареал. Так, «диалект дьякона Григория» (одного из писцов Остромирова Евангелия), немногие фрагменты которого реконструируются на основании отступлений от орфографических норм старославянских текстов, рассматривается как один из диалектов восточнославянской языковой области; более точно определить происхождение дьякона Григория не удается.

Многие европейские культурные центры имеют непрерывную письменную традицию в течение нескольких столетий, что позволяет проследить историю местного диалекта. К их числу относится Великий Новгород. До нас дошло множество рукописей, созданных и переписанных в древнем Новгороде: богослужебные книги, написанные на церковнославянском языке с вкраплениями местных диалектных особенностей, летописи, пергаменные грамоты (дарственные, завещания, своды законов). Уже эти тексты позволяют в общих чертах восстановить историю древненовгородского диалекта, однако наши представления о ней были бы не только неполны, но и во многом превратны без учета сравнительно недавно появившегося источника – грамот, написанных на бересте. Берестяные грамоты – это тексты бытового содержания, не предназначенные для длительного хранения: частные письма, записки, разного рода хозяйственные записи, упражнения в грамоте и т.п.; большая их часть написана разговорным языком. Берестяные грамоты позволяют проследить историю древненовгородского диалекта с 11 по 15 в.

Исследования древненовгородского диалекта показали, что возникновение многих его черт относится к эпохе праславянского языка. Это, в свою очередь, заставило пересмотреть взгляд на языковую историю восточных славян: вопреки существовавшему ранее предположению об образовании восточнославянских диалектов из общего «правосточнославянского языка», следует предполагать, что восточнославянские диалекты возникли в результате длительного взаимодействия очень разных по происхождению племенных диалектов.

К области исторической диалектологии относятся также опыты реконструкции диалектов по данным современных говоров и лингвистическим картам. Историческая интерпретация как отдельных изоглосс, так и диалектных границ строится на сопоставлении их с другими типами границ, в особенности политическими, а также границами ареалов по данным археологии, этнографии и фольклористики. Так, немецкие и русские диалектологи показали, что современное диалектное членение методом лингвистической географии в общих чертах соотносится с политическими границами средневековья (Ф.Вреде, Т.Фрингс, Р.И.Аванесов и др.). Было установлено, что отдельные изоглоссы и границы диалектов могут смещаться вследствие миграции населения или языковой моды (распространение южнорусского аканья на север, волнообразное распространение форм с «передвижением согласных» в западной части нижненемецких диалектов). Оказалось возможным выделить на современной диалектологической карте и такие пучки изоглосс, которые соответствуют диалектному членению более раннего времени, совпадая с границами племенных территорий. Например, в современных восточнославянских диалектах обнаружены языковые явления, свойственные племенным диалектам кривичей, ильменских словен, вятичей, «славян верхнего Дона» (С.Л.Николаев). Наблюдениям над следами племенных диалектов древних германцев в современных немецких говорах посвящены поздние работы Т.Фрингса.

Результатом комплексного изучения Рейнской области и Саксонии диалектологами, историками, фольклористами и этнографами под руководством Т.Фрингса стали фундаментальные исследования «морфологии культуры» этих областей. Последователи Т.Фрингса таким же образом изучили некоторые области в западной Германии. В нашей стране в течение ряда лет проводилось этнолингвистическое изучение Полесья под руководством Н.И.Толстого. Под влиянием полесских исследований этнолингвистические карты стали включать в региональные диалектологические атласы (см., например, Атлас Московской области А.Ф.Войтенко, Атлас правобережного Полесья Н.М.Никончука).

Под социальными диалектами понимают «языки» определенных социальных групп. Некоторые языки имеют развитую систему социальных диалектов, отражающую классовые, профессиональные, возрастные и половые различия. В русском языке социальные диалекты ориентированы прежде всего на профессиональные (в широком смысле) различия и в меньшей степени – на возрастные. Социальные диалекты имеют в своей основе литературный язык или территориальный диалект, отличаясь от них лишь специфической лексикой, словообразованием и фразеологией. К ним относятся жаргоны и профессиональные языки – языки относительно открытых социальных и профессиональных групп людей (например, жаргоны моряков, спортсменов, актеров, студентов, учащихся). Более старыми по времени возникновения социальными диалектами являются арго, или тайные языки: языки социальных низов (воров, мошенников, карточных шулеров и др.) и старых ремесленников и торговцев (офеней-коробейников, шерстобитов, шаповалов, шорников, жестянщиков и др.). Арго используются относительно замкнутыми социальными группами и являются знаками принадлежности к определенной корпорации.Тайные языки известны в Европе с 13 в. (язык нищих в Германии). В России первые записи языка торговцев-офеней относятся к концу 18 в.

ЛИТЕРАТУРА

Аванесов Р.И. Опиательная диалектология и история языка. – В кн.: Славянское языкознание. Доклады советсткой делегации. V Международный съезд славистов. М., 1963
Блумфилд Л. Язык. М., 1968
Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное членение русского языка. М., 1970
Русская диалектология, под ред. Р.И.Аванесова и В.Г.Орловой. М., 1970
Йордан Й. Романское языкознание. М., 1971
Жирмунский В.М. Общее и германское языкознание. Л., 1976
Вайнрайх У. Языковые контакты. Киев, 1979
Хабургаев Г.А. Становление русского языка. М., 1980
Пшеничнова Н.Н. Структурно-типологическая классификация русских говоров. – В кн.: Общеславянский лингвистический атлас (материалы и исследования, 1963). М., 1993
Николаев С.Л. Раннее диалектное членение и внешние связи восточнославянских диалектов. – Вопросы языкознания, 1994, № 3
Седов В.В. Восточнославянская этноязыковая общность. – Вопросы языкознания, 1994, № 4
Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. М., 1995