А.К. Лядов

 

«Восемь русских народных песен» для оркестра

 

Симфонические миниатюры А.К. Лядова появились в зрелый период творчества композитора. Их немного, и все они программны. Каждая из них имеет название, то есть «имя собственное»: «Баба-Яга», «Кикимора», «Волшебное озеро», «Танец амазонки», «Скорбная песнь». И некоторые из них имеют конкретную литературную программу, изложенную автором. «Восемь русских народных песен» музыкальные исследователи обычно не относят к программной музыке Лядова, но и к обработкам народных песен, которых у него более 200 - тоже. В чем же тут подвох? Давайте разберемся.

Сочинение представляет из себя цикл миниатюр для оркестра. Собственного названия у него нет, но каждая пьеса имеет свое «имя» по жанру народных песен. Некоторые из этих песен уже были опубликованы ранее в сборниках обработок народных песен Лядова для одного голоса и фортепиано. Но композитор вновь решил обратиться к этим подлинным мелодиям, только в инструментальном виде. Но зачем это ему понадобилось? Ведь из песни слово не выкинешь... А он это сделал свободно, без угрызений совести... Неужели ему нечего было оркестровать?

Как всегда, у гениев все просто, но не так примитивно...

Как поведала история, Лядов жил «двойной» жизнью. Зимой он преподавал в Петербургской консерватории, а все лето проводил на даче, в деревне Полыновке. Что же удивительного? На дачах написано много произведений Чайковского, Рахманинова, Прокофьева и других композиторов. Но Лядов жил не просто на даче. Он жил в деревне. Много времени проводил в общении с семьей крестьянина Ивана Громова, ходил по окрестностям и записывал народные песни. Конечно, он весь был пропитан  духом русского фольклора. Он знал не только крестьянский быт (особенно любил косить и рубить дрова), но и понимал тип мышления «простых людей», их нравы и характеры, отношение к земле, к жизни. В то же время он был прекрасно образованным, «начитанным» и глубоко мыслящим человеком. И это сочетание интеллегентности и деревенской простоты сказалось в его творчестве. Именно в «Восьми русских народных песнях» он соединил две непересекаемые в обычной жизни вещи – деревенскую хоровую песню и симфонический оркестр. Это делали и другие русские композиторы – Мусоргский и Бородин, Римский-Корсаков, и Чайковский, и даже Скрябин. Но Лядов это сделал по-своему неповторимо.

Да, автор использует подлинные народные мелодии, у которых раньше были слова. Но это не просто еще одна «обработка», и его задумка не в том, чтобы к народной мелодии «приписать» оркестровый аккомпанемент. А в том, чтобы богатыми средствами оркестра выразить то, что между слов, между строк, о чем не принято говорить словами.

Да, он тоже, как и его коллеги, соединял народные мелодии с европейскими принципами гармонизации, применял в оркестре инструментальные приемы народных инструментов (жалеек, балалаек); использовал народные жанры и рисовал сказочных персонажей. Но в «Восьми песнях» он пошел дальше и глубже.

В этом цикле – емкое отражение души народа в символическом проявлении. Литературной программы, как в других его симфонических картинах, здесь нет. Но если Лядов сам не выписал сюжет из русских сказок, то это еще не значит, что его там нет вовсе. Программа заложена в самих жанрах песен, которые выбраны автором не случайно, не просто для «разнообразия» и выстроены не случайно именно в таком, а не ином порядке.

Как это может быть? Жанр – это всего лишь классификация песен по тем или иным признакам.

В науке – да. Но не в фольклорной традиции. Ни одна песня в деревне не поется «просто так». Она всегда «к месту». И «ко времени». Речь идет не только о «приуроченных песнях», которые связаны с календарным обрядом, и который творится в определенное время года (Колядки – в новогодье, заклички – весной, купальские – летом и так далее). Плясовые, застольные, свадебные, шуточные песни – тоже соответствуют своему действию. Словом, за каждой песней – целая сказка. Поэтому композитору не пришлось комментировать песни. Каждый жанр говорит сам за себя. Лядову, видимо как раз нравилось то, что коротко и лаконично можно выразить очень глубокую мысль.

Каждая песня из цикла – это характер. Не столько портрет персонажа, сколько выражение состояния души. Эта душа многогранна. И каждая пьеса – это ее новая грань.

 

Теперь подробнее о каждой пьесе и о том, что она означает в неписанной программе Лядова.

 

Духовный стих – это характер калик перехожих. В старину в зеленые Святки (неделя перед Пасхой) в дом приходили бродячие музыканты и пели Духовные стихи. В каждой песне  - сюжеты о «небесной» жизни, о загробном мире, о душе и так далее. В данном цикле – это символ молитвы. И эта «духовность», собственно, задает тон всем остальным пьесам.

 

Коляда-Маляда – это зимние Святки, неделя перед Рождеством, когда в дом приходили ряженные, плясали с хозяевами дома, пели им величальные (то есть хвалебные) песни, показывали кукольный театр (вертеп) на библейский сюжет. Быть может, это марионетки зажигают вифлеемскую звезду и несут дары младенцу Иисусу? В оркестровке все «кукольное», «крошечное» - тихие шаги пиццикато, негромкие трубы – голоса кукол, но характер все же торжественный.

 

Протяжная – это наиболее красочное выражение страдания народного. Как сказал поэт, «этот стон у нас песней зовется». Несомненно, имелись ввиду протяжные. В каждой такой песне рассказывается о тяжкой судьбе, женской доле или какая-то душещипательная история с грустным концом... Мы не будем даже искать подлинные слова этой песни, ведь средствами оркестра композитор выразил еще больше... Хочется обратить внимание, как ансамбль виолончелей исполняет основную мелодию в подражание ансамблю голосов хора. Виолончели здесь особенно задушевны...

 

Шуточная – «Я с комариком плясала». Изображение писка комаров – это не самая главная прелесть пьесы. Звукоизобразительность – это неотъемлемая часть почерка автора, но этим он лишь отвлекает внимание, желая немного приободрить слушателя после такого глубокого горя, которое было в предыдущей пьесе. Вспомним, что значит выражение «чтоб комар носа не подточил»... Или - как это Левша блоху подковал? Все эти символы – тонкость, отточенность ума, остроумие. Веселая шутка – что может лучше отвлечь от горя и печали?

 

Былина о птицах – это разговор особый.

Былина – это какая-то быль, то есть история о том, что было. Она обычно рассказывает о подвигах русских богатырей. И музыка обычно повествовательного характера, медленная спокойная, «эпическая». А отношение к птицам в древние времена было особенным. Птицы были почитаемы на Руси как священные. Весной, «закликали» жаворонков, а осенью провожали журавлей на юг. Но автор не использовал веснянки, а написал «былина», что говорит о каком-то мифе.

В сказках часто упоминаются вороны, орлы, голуби, ласточки, которые могут разговаривать человеческим голосом. Так же есть примета, что если птица бьется в окно, значит вестей жди. По поверьям -  птица – это символ человеческой души, летящей с «того» света, то есть из загробного мира. Словно наши далекие предки подсказывают нам что-то очень важное.

 

В то же время музыка этой былины – далеко не повествовательного характера. Композитор остался верен самому себе, выбрав звукоизобразительный путь: сплошь я рядом форшлаги деревянных духовых, что изображает полеты птиц и порхания с ветки на ветку; в начале пьесы - птица словно стучится в окно (пиццикато), и, судя по музыке, несет весть недобрую... Она мечется, стонет, а в самом конце – низкие унисоны струнных словно выносят суровый приговор Судьбы. И, скорее всего, он неотвратим...

 

Колыбельная – логическое продолжение «приговора». Традиционные колыбельные песни для детей обычно очень спокойные. Но здесь – не все так прямо. Если кто и качает люльку – так это не добрая мамаша, а сама Смерть. Это она стучалась в дверь в прошлой пьесе. А сейчас – стонет и вздыхает. Словно кто-то прощается навеки с дорогим человеком. Но ведь это не похоронная песня, а колыбельная! Все правильно. Когда человек умирает своей смертью – он постепенно засыпает и больше не просыпается. И вот смерть поет эту жалобную колыбельную, словно окутывает своим туманом, увлекая за собой в сырую могилу. «Спите, спите... вечным сном...»

 

Но тут  - Плясовая - появилась волшебная дудочка пастуха, свирель. Связь с загробным миром в деревне приписывалась всем пастухам, потому что они знали язык птиц и зверей, и скота. А дудочки делали из «волшебной» травы, которая играет сама. Эта волшебная дудочка - маленькая, тоненькая как комар, может проскользнуть в царство смерти и вывести человека обратно на «этот» свет. Но он должен не просто идти, а плясать. И тогда, пройдя по тонкой ниточке, связывающей «тот» свет и «этот», человек возвращается к жизни.

И что он видит первым делом?

Свет! То есть Солнце!

И людей – друзей и родных.

 

Хоровод – это когда все вместе держатся за руки и идут по кругу. Круг - это символ солнца. А солнце – это тепло, изобилие и богатство. Последняя пьеса – это победа над смертью и радостный гимн Ее Величеству Жизни.

 

Вот так в коротких пьесах, буквально, в «нескольких словах» вместилась вся философия и поэзия русского народа в гениальном пересказе композитора-миниатюриста Анатолия Лядова. Прислушайтесь, и вы услышите там частичку себя как истинно русского человека.

 

                                                                             Инна АСТАХОВА