П. И. Чайковский

Средь шумного бала…

 

Жанр: романс для голоса (мужского) с фортепиано, ор. 38, №3.

Автор  стихов: А. К. Толстого.1 Опубликовано в «Отечественных  записках», 1856, №5.

Время создания романса: 1878 год.
Посвящение: Анатолию Ильичу Чайковскому, брату П. И. Чайковского.

            Цикл из шести романсов ор. 38, который включает в себя и этот романс, целиком посвящен младшему брату композитора – Анатолию Ильичу Чайковскому. Братьев связывали очень теплые отношения. Младший брат очень много сделал, чтобы облегчить муки периода кризиса П. Чайковского, который композитор перенес в связи со своей неудачной женитьбой.  Позже П. И. Чайковский бывал у него в Тифлисе, когда он, правовед по профессии (как и Петр Ильич), служил там в качестве прокурора Окружного суда. А. И. Чайковский был музыкантом-любителем, играл на скрипке и исполнял партию второй скрипки в домашних квартетных собраниях. После смерти Петра Ильича он выкупил его дом в Клину и со временем сделал из него музей.

 

            Стихотворение, созданное А. К. Толстым в 1851 году, обращено к Софье Андреевне Миллер (Бахметьевой),2 будущей своей жене, с которой он познакомился в декабре 1850-го или в начале 1851 года на одном из маскарадов в Петербурге.

         Вот это стихотворение в первоначальном виде:

 

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты3.

 

Лишь очи печально глядели,

А голос так дивно звучал,

Как звон отдаленной свирели,

Как моря играющий вал.

 

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид,

А смех твой, и грустный и звонкий,

С тех пор в моем сердце звучит.

 

В часы одинокие ночи

Люблю я, усталый, прилечь -

Я вижу печальные очи,

Я слышу веселую речь;

 

И грустно я4 так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю...

Люблю ли тебя - я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

             

            Из картины, описанной поэтом, композитор музыкальными средствами передал чувство волнения и трепета от встречи с Нею - Незнакомкой. Но у Чайковского нет «шумного бала»5 – все сосредоточено на мыслях и чувствах героя. Для передачи поэтического образа этих стихов П. Чайковский выбрал жанр вальса. И выбор этот отнюдь не случаен. В те времена вальс прочно ассоциировался с балом, и из описаний балов мы хорошо знаем, что он танцевался одним из первых. Вальсы были, по крайней мере, двух видов: торжественный, праздничный (такой вальс исполнялся большим оркестром) и камерный, часто меланхолический, звучавший в более скромной обстановке. Для воплощения лирического содержания стихотворения А. Толстого гораздо лучше, органичнее подходит вальс второго типа. Именно так и написан романс П. Чайковского.

         Неопределенность чувства («люблю ли тебя, я не знаю»6), в котором уже проросли магнетические ростки влечения, выражена несколько приглушенным звучанием: темп сдержанный – moderato (с итал. – умеренно), звучание тихое, характер исполнения - con tristezza (с итал. – грустно, печально) – таковы авторские ремарки в нотах. Словом, музыка замечательным образом передает трепетное и взволнованное состояние героя.

         Этот романс можно уподобить мягкой акварели в красивой рамке; функцию рамки в нем выполняет восьмитактовое вступление и точно такое же по музыке заключение - оно вводит в атмосферу и настроение романса. Спокойное грациозное кружение вальса передано невероятно простыми средствами.  

         Говоря об этом романсе, нельзя не упомянуть один технический прием, который, безусловно, совершенно сознательно использовал П. Чайковский, но о котором часто не подозревают те любители музыки, которые не изучали специально теорию музыки. Дело в том, что с самого начала композитор употребил в нижнем голосе аккомпанемента очень выразительный так называемый нисходящий хроматический ход, то есть движение басового голоса подряд по звукам отрезка хроматической гаммы. Этот мотив еще со времен Средневековья был признан композиторами как одно из лучших средств в «единое [музыкальное – А. М.] слово слить грусть и печаль». Оно даже получило особое название - passus diriusculus (жестковатый ход - лат.). Надо обладать огромным даром и композиторским мастерством, чтобы придать индивидуальный и неповторимый облик мотиву, который до П. Чайковского уже использовали тысячи раз композиторы.7  

            Романс «Средь шумного бала…» приобрел большую и заслуженную популярность.8 В значительной степени это произошло благодаря тому, что он написан так легко и удобно, что может быть исполнен в кругу просто любителей музыки, для этого не нужно обладать какими-то исключительными вокальными или пианистическими данными. Более того, этот романс можно исполнять, аккомпанируя самому себе на фортепиано.

Примечания

1 Романсы на эти стихи написали также Б. Шереметьев, прославившийся романсом «Я вас любил» на стихи А. Пушкина, и А. Шефер.

2 С. А. Миллер в то время была женой конногвардейского полковника. Ее отношения с поэтом стали темой многих пересудов и кривотолков для петербургского общества. Но А. К. Толстой смело «пренебрег общественным мнением». Мать поэта была настроена против этой, как она выражалась, «вертеровской страсти» сына. Ситуация осложнялась тем, что С. А. Миллер долго не могла добиться развода и пошла на разрыв со своей прежней семьей. Толстой знал об этом, как знали и многие другие. К тому же Алексей Константинович был дальним родственником Миллеров.

3 Встреча А. Толстого и С. Миллер произошла, напоминаем, не просто на балу, а именно на маскараде. Невольно  вспоминаются строки М. Лермонтова:

                                               Из-под таинственной, холодной полумаски
                                               Звучал мне голос твой отрадный, как мечта, <…>

                Литературоведы обращали внимание на родство сюжетов этих двух стихотворений – М. Лермонтова и А. Толстого, и при этом на различие их эстетических концепций. И. Роднянская в «Лермонтовской энциклопедии» утверждает, что стихотворение А. Толстого написано «на лермонтовский – но лишившийся многотоновости – лирический сюжет». Для полноты сопоставлений и сравнений укажем на пушкинское «Я помню чудное мгновенье».

4 П. Чайковский верен себе: небольшие, но все же заметные изменения в поэтический текст он внес; они, эти изменения, продиктованы законами музыкальной формы и музыкального течения фразы. Так, в данном случае он повторил в романсе в качестве некоего смыслового и драматического акцента еще раз слово «грустно». Оно – это нужно признать - ключевое в романсе. В стихе же подобное повторение невозможно, так как оно разрушило бы ритм стихотворения, но музыка, которая тоже, несомненно, подчинена законам ритма, имеет свое строение, и повторение вместе со словом мелодической интонации звучит здесь чрезвычайно выразительно и убедительно. Попутно отметим – как вещь вполне обычную для П. Чайковского – изменения, которые он позволяет себе делать в пунктуации используемых им стихов. Причем это можно констатировать не только в вокальной музыке, в которой текст непосредственно соединяется с мелодией, но, как мы помним, и в инструментальной, в частности, в эпиграфах к пьесам цикла «Времена года». Подробнее об этом говорится в нашем рассказе об «Осенней песне (Октябрь).

5 «Шумные балы» и маскарады с борьбой страстей, разгоравшейся на них, подробно описаны в русской художественной и мемуарной литературе XIX века. Достаточно назвать «Маскарад» М. Лермонтова или знаменитую сцену первого бала Наташи Ростовой в романе Л. Толстого «Война и мир».

6 Именно такая пунктуация у П. Чайковского; сравните две последние строки текста романса с их записью у А. Толстого.

7 Подробнее об этом композиторском приеме см. в сноске 4 статьи «Октябрь. Осенняя песня» в цикле «Времена года» П. Чайковского.

8 Этот романс упоминается А. Куприным в повести «Молох».

© Александр МАЙКАПАР