Нестеров Михаил Васильевич

(1862 – 1942)

       Нестеров – живописец, график, монументалист, портретист, пейзажист, автор религиозных картин, выполнял церковные росписи, писал образа, обращался к бытовому жанру.
       Нестеров относится к поколению переходной эпохи. Его творчество окрашено предчувствиями заката ХIХ столетия. Вместе с В.М.Васнецовым Нестеров обращается к поэтическому осмыслению Русской старины. Его имя вызывает в памяти череду образов Святой Руси, хранящихся в сердце народном: чистые отроки, святые старцы, задумчивые девушки.
       Если Васнецов предпочитает сказку и эпос, то Нестерову ближе жития святых. В этой сокровищнице народной мудрости он находит свой идеал русской души. Его образы навеяны искренними религиозными переживаниями и в то же время впечатления реального мира всегда были важны для этого "плотного художника с твердым лицом, крепкой фигурой".
       Нестеров оставил воспоминания, которые уникальны своей взволнованной интонацией душевной исповеди, передающей драматический накал взаимоотношений его человеческой судьбы и творчества.
       М.В.Нестеров родился в 1862 в Уфе в религиозной купеческой семье. Со свойственной его едкому уму самоиронией, он вспоминает, как первые годы жизни он был ”хилым, дышащим на ладан ребенком". Но заступничество святых угодников, в том числе и особо почитавшегося в семье Сергия Радонежского, помогло, младенец выжил и окреп.
       Нелегко было его родителям патриархального склада смириться с мыслью, что их любимый сын станет "художником". Понимание и поддержку в своей семье Нестеров получил значительно позже, когда к нему пришел успех.
       Свой путь в искусство Нестеров начал в Московском училище живописи в конце 70-ых, в период кризиса бытового жанра передвижников. Любимым учителем, учившим не ремеслу, а сокровенной сути искусства был В.Г.Перов. От него Нестеров воспринял умение "взять человеческую душу, поступки, деяния, жизнь человека в момент наивысшего напряжения". Второй школой стала Петербургская академия и особенно работа над копиями в залах Эрмитажа.
       В момент раздумий о будущем пути художник женится на М.И.Мартыновской, но внезапно после родов юная жена Нестерова умирает, оставив ему в утешение дочь Ольгу.
       Стремясь воскресить облик любимой, Нестеров работает над картиной "Христова невеста". В ней он впервые обращается к мистическому образу.
       И все же призвание художника в Нестерове было сильнее, оно заставляло его забыть горе, отречься от человеческих страданий и встать на подвижнический путь в искусстве.
       "Пустынник" – первое произведение, определившее основное направление последующего творчества художника - поиски созвучий человека и природы в чистоте души и веры.
       "Видение отроку Варфоломею" – самая значительная картина Нестерова, посвященная св. Сергию Радонежскому, до принятия схимы – Варфоломею. Она открывает цикл картин, воплощающих русский религиозный идеал. Житие св. Сергия привлекает внимание Нестерова не случайно. Образ св. Сергия был также созвучен умонастроениям 1880-х, пронизанных предчувствиями духовного возрождения. Во времена Сергия Куликовской битвы, русская душа распрямилась и стала расти благодаря подвигам этого святого.
       Во время размышлений над будущей картиной Нестеров живет в окрестностях Троице-Сергиевой лавры, посещает места, связанные с деятельностью св. Сергия.
       Нестеров становится частым гостем в Абрамцеве, имении мецената С.И.Мамонтова. Здесь он знакомится с членами абрамцевского художественного кружка В.М.Васнецовым, М.А.Врубелем, В.Д.Поленовым. Сестра художника Поленова Е.Д.Поленова. подсказала Нестерову сюжет будущей картины. Здесь он окунается в атмосферу увлечения русской стариной и современными художественными исканиями. Из плеяды "абрамцевских" мастеров Нестеров один стал последовательно религиозным художником.
       В 1889 в поисках нового изобразительного языка Нестеров отправился за границу. Среди разнообразных впечатлений от классического и современного искусства он находит созвучное своему замыслу произведение – картину Бастьена-Лепажа "Жанна Д'Арк перед Людовиком Святым". Нестерова поражает взгляд Жанны Д'Арк. Ее глаза "смотрели и видели не внешние предметы, а тот заветный идеал, ту цель, свое призвание, которую эта дивная девушка должна была осуществить" – вспоминал Нестеров. Впоследствии он воплотил идею духовного созерцания, в лучших своих работах.
       Осообенно сильное влияние на него оказала живопись английских художников эпохи историзма: символистов, братства Прерафаэлитов, с характерной для них декоративной стилизацией, казалось близким их обращение к фольклорным и мифологическим сюжетам.
       В окончательно варианте «Видения отроку Варфоломею»
        Нестеров избирает эпизод в житии святого Сергия, когда благочестивому отроку, посланному отцом на поиски пропавшего стада, было видение. Таинственный старец, к которому отрок, тщетно пытавшийся овладеть грамотой, обратился с молитвой, одарил его чудесным даром премудрости и постижения смысла священного писания.
       Нестеров вносит в житие свои акценты. Складень с просфорой в руках старца, своими очертаниями напоминающий храм, виднеющаяся невдалеке церковка – являются прообразами будущих свершений святого. Хрупкая фигурка отрока, этюды к которой Нестеров писал с болезненной крестьянской девочки, передает состояние самозабвенного восприятия чуда. Помещенная в самом центре картины, она едина с красками природы и воспринимается как ее трепетное сердце, отзываясь в каждой былинке и деревце. Темный силуэт "видения" с пугающе скрытым ликом таинственно отделяется от древнего дуба.
       Фигуры как бы растворены в пейзаже. Их благоговейно-молитвенное общение сообщается природе.
       Нестеров, как и Левитан, тонко чувствовал "тихий свет" своей закатной эпохи. Работы, написанные в духе "пасмурного пленэра", например, одна из лучших: "Осенний пейзаж" особенно богаты драгоценными оттенками. Во многих картинах: "Видение отроку Варфоломею”, "Молчание", "На горах" мы видим раздолье русской природы с лесными долами, реками и холмами – "Маковцами" (название холма, на котором св. Сергий основал свою первую обитель, стало символом соборной русской души).
       В картинах Нестерова холмы – эти купола земли – напоминают природные храмы. Большое внимание Нестеров уделяет изображению покрывающего землю ковра из трав и цветов, который становится чутким к состоянию героев фоном. Деревья в этом пейзажном мире кажутся родственными персонажам картин, живыми одухотворенными существами.
       Хрупкие березки – отроки тонкими струнами тянутся от земли к небу. Неповторимые своим рисунком Нестеровские ели горделиво вздымаются над просторами. Пушистые сосенки, прозрачный узор рябинок, свечное пламя весенних верб – все это поэтические знаки, составляющие обаяние нестеровского чувства природы.
       Нестеровский пейзаж пронизан чувством гармонии души человека и природы, в которой отразился лик божий.
       Фигуры в картинах Нестерова всегда силуэтом предстоят на переднем плане. Они погружены в созерцание. Нет времени и действия – есть бесконечное ожидание вечности.
       Подобно "Дмитрию царевичу убиенному", душа которого странствует, а тело сковано смертельным сном, большинство героев невесомо стоят на земле, в то время как душа их готова покинуть земные пределы.
       В творчестве Нестерова конца 1890-х возрождается с новой силой, интуитивно угаданная в юности, тема "Вечной женственности", "На горах", "Великий постриг". Одновременные "Царевне лебедь". Врубеля, они воплощают духовное томление и мятежность, но по-иному... Белые платки "христовых невест" делают их похожими на вещих птиц или ангелов со сложенными крыльями. Томительно прощаясь с миром, они уносят с собой его красоту и идут до конца в своей вере. Женственные образы звучат у Нестерова песенно, эпично, вызывая в памяти героинь романов А.П.Мельникова-Печерского своим старообрядческим духом, или жизнеописание духовных дочерей св. Серафима Саровского, окруженного особым почитанием на рубеже веков. Они как бы развивают чреду прекрасных женских образов, картины В.И.Сурикова "Боярыня Морозова". Нестеров создал свой неповторимый образ женственности утонченный и по иконному аскетичный. Лица героинь его картин кажутся воспоминанием об одном идеально-прекрасном лице.
       Любимой моделью портретов Нестерова 1900-х была его дочь Ольга. Самый известный из них.
       В 1890-е Нестеров вслед за Васнецовым и Врубелем был приглашен А.В.Праховым в Киев, где принял участие в росписях Владимирского собора, реконструированного в неовизантийском духе. Работы в храме были попыткой обновить церковную живопись. Именно в этот период Нестеров испытывает сильное влияние Васнецова.
       Вскоре первоначальное воодушевление Нестерова возможностью воплотить свои замыслы в монументальной форме прошло. Он тяготился каноном современной ему церковной живописи. И в то же время не был монументалистом-реформатором, как Врубель. Лучшие религиозные образы художника навеяны глубоко личностными, интуитивными откровениями.
       Самые значительные росписи были выполнены в 1885–1891 во Владимирском соборе Киева, в 1902–1904 в церкви Александра Невского в Абастумане (Грузия), в 1909–1914 в церкви Марфо-Мариинской обители в Москве. Нестеров всегда стремился к отражению натурных впечатлений в монументальных росписях.
       В 1900-1910-е гг., когда мощные стилистические явления (импрессионизм, стиль модерн, смена авангардных -измов) выходят на первый план, творчество Нестерова, художника переходного, оказывается в тени. Новый этап в творчестве художника наступает в 1900-ые годы. В 1902 он заключил брак с Е.П. Васильевой. Нестеров участвовал в деятельности «Мира искусства» в 1898 году ему было присвоено звание академика Императорской Академии художеств.
       Самое значительное произведение Нестерова этого периода картина "На Руси (Душа народа)" или "Христиане". Обобщая путь художника в области религиозно-исторической картины, она воплощает соборный образ Святой Руси. Картина воспринималась как этап в традиции русской живописи, посвящать большие картины жизни народа.
       Современники, особенно в литературной и религиозно-философской среде воспринимали большую картину Нестерова как знамение времени.
       Отрок-странник, тихо ступает по лугу впереди разноликого русского общества. Объединенный в своеобразном крестном ходе народ, несет потемневший древний образ Спаса. Здесь прогрессивные представители духовенства, монашество, юродивый – непременный свидетель всех исторических драм на Руси. Наиболее одухотворенной получилась фигура слепого солдата, ведомого под руку сестрой милосердия. Наконец в правом крайнем углу композиции можно найти портреты Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого, Вл.Соловьева.
       Мастерская Нестерова на Новинском бульваре в Москве, где находилась картина, стала местом встреч и жарких дискуссий творческой интеллигенции.
       Несмотря на успех картины, Нестеров в конце 1910-х переживал глубокий творческий кризис. Из созданного им в это время особенно вызначительным представляется картина "Философы" портрет П.А.Флоренского и С.Н.Булгакова.
       В 1923 неожиданно появился юношески свежий по живописи портрет младшей дочери Натальи. Портрет воспринимался как связующее звено зрелого и позднего периодов творчества художника.
       Своеобразным феноменом творческого долголетия можно назвать портретную галерею деятелей культуры 1930-х. Это известные портреты художников: В.М.Васнецова, братьев Павла и Александра Кориных, физиолога И.П.Павлова, скульптора В.Н.Мухиной и др. Они словно продолжают портретную галерею деятелей русской культуры ХIХ века задуманную П.М.Третьяковым.
       В противоположность созерцательному идеалу прежнего Нестерова, основная тема этих портретов – активная духовная жизнь энергичной творческой личности.
       Несмотря на продолжительное затишье, новый расцвет жанра портрета не представляется неожиданным. Нестеров на протяжении всего своего пути неоднократно обращался к портрету. С первых картин образ человека, особенно выразительность лица, всегда было для него самым главным. На «Автопортрете» (1928) – мудрый и в то же время по-молодому заносчивый художник во всеоружии своего мастерства.
       Много внимания в это время Нестеров уделяет воспитанию своих учеников – братьев Кориных, один из которых – Павел, стал известным художником. Парный портрет Павла и Александра Кориных стал утверждением классического идеала. Известно, что в своей мастерской они собирали античные копии, которые как "хлам истории" выбрасывались из классов Училища живописи. Верность вечным ценностям старых мастеров была формой противостояния наступающему тоталитарному вандализму.
       В гнетущей атмосфере 1930-х, когда оснований для социального оптимизма у мыслящей части русской интеллигенции уже не было, большинство художников нестеровского поколения находились в состоянии безвыходного кризиса. Нестерова же спасало то, что он жил в окружении близких ему по духу людей, героев своих портретов.
       Художник всегда был чужд официозу, а в 1930-е, даже открыто высказывался против засилья безличного соцреализма. В работе над портретами им руководила вера в неповторимость и ценность яркой человеческой личности в любую эпоху стоящую выше окружающей реальности. Иронически высказываясь в одном из писем по поводу звания заслуженного художника, он выразительно заметил: "... труднее всего заслужить звание художника, и я желал бы его заслужить и после того как меня не будет".