СПОСОБЫ ПЕРЕДАЧИ ЧУЖОЙ РЕЧИ

 

 


 

Прямой речью

«Что не дает жизнь, то дает смерть», – подумал ювелир, склонный к дешёвым мыслям, и шумно вздохнул. (К.Г. Паустовский)

В своих записках литератор, между прочим, писал: «Каждая минута, каждое брошенное невзначай слово и взгляд, каждая глубокая или шутливая мысль, каждое незаметное движение человеческого сердца, так же как и летучий пух тополя или огонь звезды в ночной луже, – всё это крупинки золотой пыли». (К.Г. Паустовский)

«Бога нет, или он должен быть добр, – писал Мультатули. – Когда же, наконец, перестанут обкрадывать нищих!» (К.Г. Паустовский)

«Осень подходит, – писал Пушкин Плетневу. – Это любимое моё время: здоровье моё обыкновенно крепнет, пора моих литературных трудов настает». (К.Г. Паустовский)

«Надо выбрасывать лишнее, – писал Чехов, – очищать фразу от "по мере того", "при помощи", надо заботиться об её музыкальности и не допускать в одной фразе почти рядом "стала" и "перестала"». (К.Г. Паустовский)

Он с полным правом мог бы сказать о себе словами французского писателя Жюля Ренара: «Моя родина – там, где проплывают самые прекрасные облака». (К.Г. Паустовский)

«Где граница между прозой и поэзией, – писал Лев Толстой, – я никогда не пойму». (К.Г. Паустовский)

«Я уставал, &ndash пишет Иордан. &ndash Но я всё-таки ходил, двигался. Как же должен был уставать Николай Васильевич Гоголь, привыкший писать стоя за конторкой! Вот уж истинно мученик своего дела». (К.Г. Паустовский)

О ней он сказал с горечью и стыдом: «Я – сын Нидерландов, сын страны разбойников, лежащей между Фрисландией и Шельдой». (К.Г. Паустовский)

Например, о самом жестоком и разрушительном ветре – новороссийском норд-осте (боре) – в лоции говорится так: «Во время норд-оста берега покрываются густою мрачностью». (К.Г. Паустовский)

Однажды он (А.С. Пушкин) сказал какому-то из своих приятелей: «Представь, какую штуку учудила со мной Татьяна. Она замуж вышла. Этого я никак не ожидал от неё». (К.Г. Паустовский)

Толстой сказал о вдохновении, пожалуй, проще всех: «Вдохновение состоит в том, что вдруг открывается то, что можно сделать. Чем ярче вдохновение, тем больше должно быть кропотливой работы для его исполнения». (К.Г. Паустовский)

Пушкин сказал о вдохновении точно и просто: «Вдохновение есть расположение души к живому приятию впечатлений, следственно, к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных». (К.Г. Паустовский)

«Поэты, – сказал Тургенев, – недаром говорят о вдохновении. Конечно, муза не сходит к ним с Олимпа и не приносит им готовых песен, но у них бывает особенное, настроение, похожее на вдохновение». (К.Г. Паустовский)

Пожалуй, лучше всех сказал о воображении Бестужев-Марлинский: «Хаос – предтеча творения чего-нибудь истинного, высокого и поэтического. Пусть только луч гения пронзит этот мрак. Враждующие, равносильные доселе пылинки оживут любовью и гармонией, стекутся к одной сильнейшей, слепятся стройно, улягутся блестящими кристаллами, возникнут горами, разольются морем, и живая сила испишет чело нового мира своими исполинскими иероглифами». (К.Г. Паустовский)

«Как вы можете судить, соврал я или нет, – сказал ему Марк Твен, – если сами вы не умеете даже бездарно соврать и не имеете никакого представления о том, как это делается? Чтобы так смело утверждать, нужен большой опыт в этом деле. А у вас его нет и быть не может. В этой области вы невежда и профан». (К.Г. Паустовский)

Об этом хорошо сказал Баратынский: «И спеет жатва дорогая, и в зёрнах дум её сбираешь ты, судеб людских достигнув полноты». (К.Г. Паустовский)

Или, чтобы дать страшное ощущение смерти грудного ребенка, достаточно сказать об этом так, как сказал Алексей Толстой в «Хождении по мукам»: «Измученная Даша уснула, а когда проснулась, её ребенок был мёртв и легкие волосы у него на голове поднялись». (К.Г. Паустовский)

– Вот! – сказал он. – Теперь я к тебе больше не приду. Никогда! (К.Г. Паустовский)

– Что же это вы, гражданин! – сказал молодой человек. – Раз собаку держите, так должны кормить. (К.Г. Паустовский)

– Не смей брать у них ни крошки! – сказал старик. (К.Г. Паустовский)

Молодой Чехов сказал Короленко:
– Вот у вас стоит на столе пепельница. Хотите, я напишу сейчас же о ней рассказ? (К.Г. Паустовский)

– И ещё я вижу какую-то планету налево от Марса, – сказал я неуверенно. – Но она почему-то бегает по небу во все стороны. (К.Г. Паустовский)

Вот этот разговор. Подпасок говорит Пришвину:
– Если бы ты по правде писал, а то ведь, наверное, всё выдумал.
– Не всё, – ответил я, – но есть немного.
– Вот я бы – так написал!
– Всё бы по правде?(К.Г. Паустовский)

– Всё. Вот взял бы и про ночь написал, как ночь на болоте проходит.
– Ну, как же?
– А вот так! Ночь. Куст большой-большой у бочага. Я сижу под кустом, а утята – свись, свись, свись... (К.Г. Паустовский)

– Ой, Николина! Это же он говорит про тебя! – громким шёпотом сказала одна из девушек. (К.Г. Паустовский)

Шамет остановился, снял пыльную шляпу и сказал:
– Сударыня, вода в эту пору в Сене очень холодная. Давайте-ка я лучше провожу вас домой. (К.Г. Паустовский)

– Сузи! – сказал он с отчаянием и восторгом. – Сузи, солдатка! Моя девочка! Наконец-то я увидел тебя. Ты забыла меня, должно быть. Я – Жан Эрнест Шамет, тот рядовой Двадцать седьмого колониального полка, что привез тебя к этой поганой тетке в Руан. Какой ты стала красавицей! И как хорошо расчёсаны твои волосы! А я-то, солдатская затычка, совсем не умел их прибирать! (К.Г. Паустовский)

– Что с тобой, девочка? – растерянно повторил Шамет. (К.Г. Паустовский)

– У меня, – торопливо сказал он, – есть логово у крепостного вала. Далековато отсюда. В доме, конечно, пусто – хоть шаром покати. Но зато можно согреть воду и уснуть в постели. Там ты сможешь умыться и отдохнуть. И вообще жить сколько хочешь. (К.Г. Паустовский)

Но человек в калошах даже не оглянулся на Кушера. Он подмигнул мне и сказал:
– Вы слышали? Каждый гривенник жжёт ему руки. Таки он подохнет от жадности, попомните моё слово! (К.Г. Паустовский)

Когда меня знакомили с ней, она протянула мне с коня руку и, глядя в глаза, сказала:
– Презираю! (К.Г. Паустовский)

Редактор прочел его при мне, встал, похлопал меня по плечу и сказал только одно слово:
– Благословляю! (К.Г. Паустовский)

Какая-то старушка сказала мне:
– Ты на неё не гляди, милый. Нельзя. Ведь это ж красота такая, что сердце невзначай разорвётся. (К.Г. Паустовский)

– Незачем вам здесь жить, – тоном врача, не привыкшего к возражениям, сказала мне Мария Дмитриевна. – Скоро осень, польют дожди, тут будет непролазная слякоть. (К.Г. Паустовский)

– Иди к себе! – так же строго сказала Мария Дмитриевна, встала и с сердцем открыла настежь окна, чтобы выпустить из комнаты чад пригорелого молока. (К.Г. Паустовский)

– Вася! – громко сказала из своей комнаты Мария Дмитриевна. – Успокойся. Войны больше не будет. Никогда. (К.Г. Паустовский)

– Дорогой мой, – сказала Катерина Ивановна, – уж вы не взыщите с меня, со старой. (К.Г. Паустовский)

– Не дай вам бог, родной мой, – сказала она мне, – дожить до такой одинокой старости! (К.Г. Паустовский)

Нюрка, задыхаясь от плача, дала мне помятый конверт и сказала:
– Тут Катерина Ивановна велела, в чём её хоронить. (К.Г. Паустовский)

– Родник!–  сказал лесник, глядя, как из оконца всплыл и тотчас пошел на дно неистово барахтавшийся жук. – Должно, Волга тоже начинается из такого оконца? (К.Г. Паустовский)

– Я большой любитель разбирать слова, – неожиданно сказал лесник и смущенно усмехнулся. – И вот, скажи на милость! Бывает же так, что пристанет к тебе одно слово и не даёт покоя. (К.Г. Паустовский)

Лесник помолчал, поправил на плече охотничье ружьё и спросил:
– Вы, говорят, вроде книги пишете? (К.Г. Паустовский)

Недавно в деревне один маленький мальчик пришёл во время грозы ко мне в комнату и, глядя на меня большими от восторга глазами, сказал:
– Пойдем смотреть грома! (К.Г. Паустовский)

– Ах, ты так? – крикнула Нюрка, и тотчас же раздался звонкий шлепок. – Несчастье моё! На что я тебя породила! (К.Г. Паустовский)

– А ты, милая, – сказала Клава притворным, сладеньким голосом, – не бей ребятишек своих. (К.Г. Паустовский)

Я думал, что это подходит гроза, но дед сказал:
– Та то ж суховей! Пекло проклятое! Ветер из Бухары, с пустыни. Всё попалит! От какое несчастье наближается, Костик. Не буде чем даже дыхаты. (К.Г. Паустовский)

– Довольно! – сказал Андерсен вознице. – Я приплачу вам до той суммы, которую вы нагло требуете. И прибавлю ещё, если вы перестанете грубить пассажирам и болтать вздор. (К.Г. Паустовский)

– В папских владениях были бы немыслимы все эти безумные речи! – сказал раздраженно священник, но никто не обратил внимания на его слова. (К.Г. Паустовский)

– Режиссёру полагается знать всё, – сказал Эйзенштейн. – И для всего находить зрительное выражение. (К.Г. Паустовский)

 

 

 

Косвенной речью

Возница сказал, что сам сатана придумал, должно быть, отправлять дилижансы из Венеции в Верону по ночам. (К.Г. Паустовский)

Мария Павловна сказала, что этот пышно разросшийся куст посадил Антон Павлович и как-то его назвал, но она не может вспомнить это мудреное название. (К.Г. Паустовский)

Мой попутчик рассказал, что едет под город Тихвин, где есть у него приятель лесник, будет жить у него на кордоне и писать осень. (К.Г. Паустовский)

Я сказал, конечно шутя, что при таких познаниях мой спутник мог бы составить ценный путеводитель для художников, где что писать. (К.Г. Паустовский)

Прав отчасти был Владимир Одоевский, когда он сказал, что «поэзия есть предвестник того состояния человечества, когда оно перестанет достигать и начнет пользоваться достигнутым». (К.Г. Паустовский)

Отец рассказал мне, что Марс умирающая планета, что она была такой же прекрасной, как наша земля, – с морями, горными кряжами и буйной зеленью, но постепенно моря и реки высохли, зелень умерла, горы выветрились до основания, и Марс превратился в исполинскую песчаную пустыню. (К.Г. Паустовский)

Она рассказала мне шёпотом, что Анфиса полюбила всем сердцем Колю, сына вдовы Карповны. (К.Г. Паустовский)

Жора впустил его в магазин и сказал, что часа через два он придет к нам погреться и попить кипятку. (К.Г. Паустовский)

Я вернулся домой, сказал Серафиме Ионовне, что остаюсь в Петрозаводске, и тотчас пошёл в архив. (К.Г. Паустовский)

Я рассказал ему, что со мной произошло. (К.Г. Паустовский)

Вчера в рижской газете писали, что из Ленинграда вышел в залив ледокол. (К.Г. Паустовский)

Недаром он написал о себе, что «всегда видел облачный пейзаж над дрянью и мусором невысоких построек». (К.Г. Паустовский)

Об этом говорил Чехов Горькому, когда писал ему, что «беллетристика должна укладываться (в сознании читателя) сразу, в секунду». (К.Г. Паустовский)

Пришвин однажды написал о себе (в частном письме), что он «поэт, распятый на кресте прозы». (К.Г. Паустовский)

В одном из писем Иордан пишет, что он потратил два года на то, чтобы выгравировать копию одной из итальянских картин. (К.Г. Паустовский)

Это очень мужественная надпись. Она говорит, что люди никогда не сдадутся и, несмотря ни на что, будут делать своё дело. (К.Г. Паустовский)

В народе любят говорить, что туча не прошла, а свалилась. (К.Г. Паустовский)

Перед этим автор говорит, что Алексей открыл дверь в комнату тети Паши рукой, как будто дверь можно открыть головой. (К.Г. Паустовский)

Пришвин был человеком безусловного писательского призвания. Он подчинил ему жизнь. Но он же и сказал замечательные слова, что «величайшее счастье писателя – не считать себя особенным, одиноким, а быть таким, как все люди». (К.Г. Паустовский)

Утром пароход не пришёл. Кушер сказал, что он заночевал где-нибудь из-за тумана и беспокоиться нечего – всё равно пароход простоит в Чернобыле несколько часов. (К.Г. Паустовский)

Мы иногда уговаривали его возвратиться в Италию, говорили, что ему нечего здесь делать, что там он по крайней мере будет писать свои бесхитростные рассказы. (К.Г. Паустовский)

Самое удивительное заключалось в том, что Яковлев возвращался из этих смертоносных путешествий посвежевший, возбужденный, навидавшись и наслушавшись необыкновенных вещей, и говорил, что всё можно отдать за этот бесценный материал для писателя. (К.Г. Паустовский)

В Голту мы пришли через несколько часов после еврейского погрома. Говорили, что на улицах валяется много убитых. Нам не удалось узнать, кто громил. Пойти в город никто не решился. (К.Г. Паустовский)

Но гораздо чаще мама говорила, что у меня «вывихнутые мозги и всё не так, как у людей», и боялась, как бы из меня не вышел неудачник. (К.Г. Паустовский)

Я не ломал веток и не разорял птичьих гнёзд. Может быть, потому, что бабушка Викентия Ивановна всегда говорила мне, что «мир чудо как хорош и человек должен жить в нём и трудиться, как в большом саду». (К.Г. Паустовский)

 

 

 

С помощью вводных словосочетаний

Ассоциация, по словам Ломоносова, «есть душевное дарование с одной вещью, уже представленною, купно воображать другие, как-нибудь с ней сопряженные, например: когда, представив в уме корабль, с ним воображаем купно и море, по которому он плавает, с морем – бурю, с бурею – волны, с волнами – шум в берегах, с берегами – камни и так далее». (К.Г. Паустовский)

Шамет решил отсеять из ювелирной пыли золото, сделать из него небольшой слиток и выковать из этого слитка маленькую золотую розу для счастья Сюзанны. А может быть, как говорила ему мать, она послужит и для счастья многих простых людей. Кто знает! Он решил не встречаться с Сюзанной, пока не будет готова эта роза. (К.Г. Паустовский)

Когда роза была наконец готова, Шамет узнал, что Сюзанна год назад уехала из Парижа в Америку и, как говорили, навсегда. (К.Г. Паустовский)

Об этом хорошо сказал Писарев. Если бы человек, говорил он, не мог представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого будущего утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью. (К.Г. Паустовский)

Во время обстрела мы ложились на нары или, по словам всё того же Хвата, «сжимали мишень». (К.Г. Паустовский)

Так начался в Москве октябрьский бой, или, как тогда говорили, «октябрьский переворот». Он длился несколько дней. (К.Г. Паустовский)

Рано утром мама, отличавшаяся необыкновенной любознательностью и полным пренебрежением к опасности, ушла в город, как она говорила, «на разведку». (К.Г. Паустовский)

Мы угостили её коржами, и с этой минуты у нас в теплушке началась, как говорил Хват, «новая светлая жизнь». (К.Г. Паустовский)

Котлеты эти можно было есть только в состоянии отчаяния или, как говорили одесситы, «с гарниром из слёз». (К.Г. Паустовский)

Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились довольные своим вечером. (М.Ю. Лермонтов)

По их словам, не бывало ещё на свете такого мастера своего дела: «Вязанки хворосту не даст утащить; в какую бы ни было пору, хоть в самую полночь, нагрянет, как снег на голову, и ты не думай сопротивляться, – силён, дескать, и ловок как бес... И ничем его взять нельзя: ни вином, ни деньгами; ни на какую приманку не идёт. (И.С. Тургенев)

Аркадий Павлыч, говоря собственными его словами, строг, но справедлив, о благе подданных своих печётся и наказывает их – для их же блага. (И.С. Тургенев)

Этот, по словам Аркадия Павлыча, государственный человек был роста небольшого, плечист, сед и плотен, с красным носом, маленькими голубыми глазами и бородой в виде веера. (И.С. Тургенев)

Но немцы, по словам Хоря, любопытный народец, и поучиться у них он готов. (И.С. Тургенев)

Чертопханов до конца дней своих держался того убеждения, что виною Машиной измены был некий молодой сосед, отставной уланский ротмистр, по прозвищу Яфф, который, по словам Пантелея Еремеича, только тем и брал, что беспрерывно крутил усы, чрезвычайно сильно помадился и значительно хмыкал. (И.С. Тургенев)

На следующий день он явился в квартиру г-на Яффа, который, как истый светский человек, не жалуя деревенского одиночества, поселился в уездном городе, «поближе к барышням», как он выражался. Чертопханов не застал Яффа: он, по словам камердинера, накануне уехал в Москву. (И.С. Тургенев)

Филофей, хотя и дурак, – по словам Ермолая, – не удовлетворился одним этим заявлением. (И.С. Тургенев)

Всё к лучшему в здешнем мире, как сказал, кажется, Вольтер. (И.С. Тургенев)

За ним шёл, вытирая руки, высокий юноша в очках, с длинным лицом и большими зубами. Добродушно глядя в лицо, он поздоровался со мной и Глебом. Несмотря на подслеповатость и неуклюжесть, сразу было видно, что он, как любила выражаться мама, из «хорошей семьи». (К.Г. Паустовский)

Всех молодых рыбаков угнали в армию, на войну, и на косе, по словам деда Мыколы, «баснословно некому было работать». (К.Г. Паустовский)

А отец, по выражению мамы, «брал жизнь горстями», на что способен, конечно, только безнадежный эгоист. (К.Г. Паустовский)

Я простодушно считал, что эти свойства не позволят моему поколению прожить бесславную жизнь и уйти, ничего не свершив, а только, как любил говорить Романин, «начадив на всю вселенную». (К.Г. Паустовский)

Мама, по своей привычке учить людей, как она говорила, «честным и благоразумным поступкам», писала им длинные письма со своими советами, уговорами и ссылками на опыт своей жизни. (К.Г. Паустовский)

«Я, говорит, сделаю ей такую жизнь, что сама Вера Холодная зайдется от зависти». (К.Г. Паустовский)

Такие речи не стыдно было «закатить», как говорил Романин, даже с трибуны Государственной думы. (К.Г. Паустовский)

Мы сговаривались с вожатым и уходили с конечной станции минуты на две, на три раньше, чем полагалось по расписанию, или, как говорили трамвайщики, «не выдерживали интервала». (К.Г. Паустовский)

Я понимал, конечно, что надеяться на это нельзя, что все эти мысли, как любил говорить Боря, «сплошное донкихотство» и что поднявший меч на наш народ и его культуру, может быть, от этого меча и погибнет, но никогда добровольно не вложит его в ножны. (К.Г. Паустовский)

Мама успела мне рассказать, что женитьба Димы на Маргарите расстроилась, так как Маргарита оказалась, по маминому выражению, «весьма неприятной особой». (К.Г. Паустовский)

«На всякого человека, как говаривал дед, другая пропорция». (К.Г. Паустовский)

После уборки происходило священнодействие – бабушка делала тесто для куличей, или, как их называли у нас в семье, для «атласных баб». (К.Г. Паустовский)

Он, как говорил отец, «не боялся ни бога, ни чёрта, ни смерти», но жалко терялся и размякал от женских слёз и детских капризов. (К.Г. Паустовский)

Кто мог знать, что получится из нас, «господ гимназистов», как называл нас Бодянский? (К.Г. Паустовский)

 

 

 

В простых предложениях с дополнением

Он с трогательной любовью писал о яванцах, об этих доверчивых детях, и с гневом – о своих соотечественниках. (К.Г. Паустовский)

Иордан писал о своей дружбе со знаменитым датским скульптором Торвальдсеном, об удивительных мраморных статуях Латерана. (К.Г. Паустовский)

Поэт Асеев, живший рядом, писал стихи о героической Испании (это было во время испанских событий), о «древнем небе Барселоны». (К.Г. Паустовский)

Тургенев называл вдохновение «приближением бога», озарением человека мыслью и чувством. (К.Г. Паустовский)

Он говорил о войне, о железном времени, завладевшем миром… (К.Г. Паустовский)

Он неторопливо говорил о значении Брестского мира, предательстве левых эсеров, о союзе рабочих с крестьянами и о хлебе, что надо не митинговать и шуметь по Москве, дожидаясь неизвестно чего, а поскорее обрабатывать свою землю и верить правительству и партии. (К.Г. Паустовский)

Он говорил о хозяйстве, об урожае, покосе, о войне, уездных сплетнях и близких выборах, говорил без принужденья, даже с участьем, но вдруг вздыхал и опускался в кресла, как человек, утомлённый тяжкой работой, проводил рукой по лицу. (И.С. Тургенев)

За ужином я заговорил опять о Хоре да о Калиныче. (И.С. Тургенев)

Собравшись с силами, заговорил он о Москве, о товарищах, о Пушкине, о театре, о русской литературе; вспоминал наши пирушки, жаркие прения нашего кружка, с сожалением произнёс имена двух-трёх умерших приятелей... (И.С. Тургенев)

 

 

 

Разные

Г-н Пеночкин придерживался насчёт лесоводства русских понятий и тут же рассказал мне презабавный, по его словам, случай, как один шутник-помещик вразумил своего лесника, выдрав у него около половины бороды, в доказательство того, что от подрубки лес гуще не вырастает... (И.С. Тургенев)

Языков, обладавший, по словам Пушкина, удивительным огнём языка, в одной из своих поэм великолепно описал Волгу и Оку. (К.Г. Паустовский)

Отцовская «охота к перемене мест», по мнению мамы, привела к обнищанию и расстройству нашу семью. (К.Г. Паустовский)