Учебный словарь

ПЕРЕХОД ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ ИЗ РАЗРЯДА В РАЗРЯД



Из относительных в качественные

Была осень 1910 года – промозглая, тусклая, с обледенелыми ветками, оловянным небом и шелестом не успевшей облететь, но уже подмёрзшей листвы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Стеклянные капли, слетая с туч, будто били по клавишам, – частый звон наполнял мою комнату.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Лучший декламатор в гимназии Недельский читал царю приветственные стихи собственного сочинения. Он старательно выкрикивал их деревянным голосом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Николай прослушал концерт с каменным лицом и уехал из гимназии. Он был недоволен.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Мы начинали вытаскивать крепких оловянных рыб. Буря сатанела. Со страшной скоростью проносились по воде дожди.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

В узком сосновом гробу лежал мальчик с льняными, тщательно расчёсанными волосами.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Позванивая шпорами, в зал вошёл невысокий полковник со светлыми выпуклыми глазами. Он остановился и в упор посмотрел на нас. Медными голосами закричали трубы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Дядя Юзя был высокий бородатый человек с продавленным носом, с железными пальцами – ими он гнул серебряные рубли, – с подозрительно спокойными глазами, в глубине которых никогда не исчезало лукавство.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Освобожденные во время боя должны были быть без кушаков. В этом случае, по железным законам гимназической войны, их никто не трогал.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Только ветер уныло гудел над чёрной, присыпанной снегом равниной. И железное слово «невермор» тяжело падало в пустоту этой ночи, как бой башенных часов.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Я не был готов к этой встрече с Кремлём. Он подымался среди огромного города, как крепость, построенная из розового камня, старого золота и тишины.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Крым поднялся из морской голубизны, как остров Сокровищ. Облака лежали на вершинах его сиреневых гор.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Портрет был неотделим от сияющей весенней красоты тёти Нади, от солнца, что лилось в старый парк золотыми водопадами, от ветра, сквозившего по  комнатам, и зеленоватого отблеска листьев.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Ночь осенняя бушевала ледяным дождём, хлопали наотмашь ворота, выл в трубе ветер.
(А. Толстой «Проклятая десятина»)

Звенели тарелочки Клоуна, серебряным голоском смеялась Ложечка, жужжал Волчок, а развеселившийся Зайчик кричал: бо-бо-бо!..
(Д.Н. Мамин-Сибиряк «Ванькины именины»)

Побежал к речке и бултыхнулся в воду... Расплескалась серебряная вода.

(А. Толстой «Ведьмак»)

 Ý 


Из притяжательных в качественные

Вылез мужичок, да уж не с локоток, а косая сажень в плечах, собольи брови, чёрная борода.
(А. Толстой «Звериный царь»)

У очагов сидели простоволосые женщины в отрепьях. Они обзывали нас «барчуками» или просили «на монопольку». Только одна из них – седая косматая старуха с львиным лицом – улыбалась нам единственным зубом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Я осторожно осмотрел своих спутниц. Одна из них, чёрная, сухая француженка, быстро закивала мне, улыбнулась, показав лошадиные зубы, и протянула коробку с мармеладом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Это был плотный карлик-еврей с редкой бородкой и голубыми кошачьими глазами.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Весна бродила вместе с лёгким сквозным  ветром по коридорам, дышала в лицо девичьим своим дыханием.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

— Да-с! – сказал генерал и горестно покачал головой. – Каждый мужчина должен нести свой крест в этой чёртовой жизни. И мы несём его, не гуляем! Женщины, господин гимназист, нас не поймут. У них цыплячьи мозги.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

— У меня соловьиное горло, – Саша сделала томное  лицо. – Оно не выносит русской зимы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Особенно запомнился мне Александр Первый. Он прижимал к бедру зеленую треуголку. Рыжеватые баки торчали по сторонам его кошачьего лица.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Но когда иные художники и скульпторы смешивают вдохновение с «телячьим восторгом», то это выглядит как полное невежество и неуважение к тяжелому писательскому труду.
(К.Г. Паустовский «Золотая роза»)

Щёлкнул собачьей пастью ведьмак, откусил половину у месяца и проглотил.
(А. Толстой «Ведьмак»)

И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором чёрный змей, раскинул крылья, опустился на снег. Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине…
(А. Толстой «Странник и Змей»)

Наружность самого г. Зверкова мало располагала в его пользу: из широкого, почти четвероугольного лица лукаво выглядывали мышиные глазки…
(«И.С. Тургенев «Ермолай и мельничиха»)

 Ý 


Из притяжательных в относительные

Мой сосед угощал меня медвежьим окороком. Медвежатина пахла сосновой смолой.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Он снял с плеча длинное охотничье ружьё и прислонил к стенке.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Сразу же запахло овечьим сыром и мятой.
(К.Г. Паустовский «Золотая роза»)

— Нельзя же всё только об еде думать, – сказал Дятел-Долбонос. – Нам, лесным работникам, надо инструмент при себе иметь для плотничьих и столярных работ.
(В.В. Бианки «Чей нос лучше?»)

— А почему это лыко называется волчьим? – спросила она.
— Отец говорил, – ответил брат, – волки из него себе корзинки плетут.
И засмеялся.

(М.М. Пришвин «Кладовая солнца»)

В санях сидел толстый и румяный помещик в волчьей шубе.

(И.С. Тургенев «Однодворец Овсянников»)

Он, например, не умел ни плясать до упаду в медвежьей шубе навыворот, ни балагурить и любезничать в непосредственном соседстве расходившихся арапников…
(И.С. Тургенев «Чертопханов и Недопюскин»)

Перед настежь раскрытою дверью конюшни стоял сам хозяин, человек уже не молодой, высокий и толстый, в заячьем тулупчике, с поднятым и подвёрнутым воротником.
(И.С. Тургенев «Лебедянь»)

 Ý 


Все вместе

— А почему это лыко называется волчьим? – спросила она.
— Отец говорил, – ответил брат, – волки из него себе корзинки плетут.
И засмеялся.

(М.М. Пришвин «Кладовая солнца»)

— Да-с! – сказал генерал и горестно покачал головой. – Каждый мужчина должен нести свой крест в этой чёртовой жизни. И мы несём его, не гуляем! Женщины, господин гимназист, нас не поймут. У них цыплячьи мозги.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

— Нельзя же всё только об еде думать, – сказал Дятел-Долбонос. – Нам, лесным работникам, надо инструмент при себе иметь для плотничьих и столярных работ.
(В.В. Бианки «Чей нос лучше?»)

— У меня соловьиное горло, – Саша сделала томное лицо. – Оно не выносит русской зимы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Была осень 1910 года – промозглая, тусклая, с обледенелыми ветками, оловянным небом и шелестом не успевшей облететь, но уже подмерзшей листвы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

В санях сидел толстый и румяный помещик в волчьей шубе.
И.С. Тургенев «Однодворец Овсянников»)

В узком сосновом гробу лежал мальчик с льняными, тщательно расчёсанными волосами.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Весна бродила вместе с лёгким сквозным ветром по коридорам, дышала в лицо девичьим своим дыханием.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Вылез мужичок, да уж не с локоток, а косая сажень в плечах, собольи брови, чёрная борода.
(А. Толстой «Звериный царь»)

Дядя Юзя был высокий бородатый человек с продавленным носом, с железными пальцами – ими он гнул серебряные рубли, – с подозрительно спокойными глазами, в глубине которых никогда не исчезало лукавство.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Звенели тарелочки Клоуна, серебряным голоском смеялась Ложечка, жужжал Волчок, а развеселившийся Зайчик кричал: бо-бо-бо!..
(Д.Н. Мамин-Сибиряк «Ванькины именины»)

И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором чёрный змей, раскинул крылья, опустился на снег. Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине…
(А. Толстой «Странник и Змей»)

Крым поднялся из морской голубизны, как остров Сокровищ. Облака лежали на вершинах его сиреневых гор.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Лучший декламатор в гимназии Недельский читал царю приветственные стихи собственного сочинения. Он старательно выкрикивал их деревянным голосом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Мой сосед угощал меня медвежьим окороком. Медвежатина пахла сосновой смолой.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Мы начинали вытаскивать крепких оловянных рыб. Буря сатанела. Со страшной скоростью проносились по воде дожди.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Наружность самого г. Зверкова мало располагала в его пользу: из широкого, почти четвероугольного лица лукаво выглядывали мышиные глазки…
(И.С. Тургенев «Ермолай и мельничиха»)

Николай прослушал концерт с каменным лицом и уехал из гимназии. Он был недоволен.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Но когда иные художники и скульпторы смешивают вдохновение с «телячьим восторгом», то это выглядит как полное невежество и неуважение к тяжелому писательскому труду.
(К.Г. Паустовский «Золотая роза»)

Ночь осенняя бушевала ледяным дождем, хлопали наотмашь ворота, выл в трубе ветер.
(А. Толстой «Проклятая десятина»)

Он снял с плеча длинное охотничье ружьё и прислонил к стенке.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Он, например, не умел ни плясать до упаду в медвежьей шубе навыворот, ни балагурить и любезничать в непосредственном соседстве расходившихся арапников…
(И.С. Тургенев «Чертопханов и Недопюскин»)

Освобождённые во время боя должны были быть без кушаков. В этом случае, по железным законам гимназической войны, их никто не трогал.
(К.Г.vПаустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Особенно запомнился мне Александр Первый. Он прижимал к бедру зелёную треуголку. Рыжеватые баки торчали по сторонам его кошачьего лица.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Перед настежь раскрытою дверью конюшни стоял сам хозяин, человек уже не молодой, высокий и толстый, в заячьем тулупчике, с поднятым и подвёрнутым воротником.
(И.С. Тургенев «Лебедянь»)

Побежал к речке и бултыхнулся в воду... Расплескалась серебряная вода.
А. Толстой «Ведьмак»)

Позванивая шпорами, в зал вошёл невысокий полковник со светлыми выпуклыми глазами. Он остановился и в упор посмотрел на нас. Медными голосами закричали трубы.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Портрет был неотделим от сияющей весенней красоты тёти Нади, от солнца, что лилось в старый парк золотыми водопадами, от ветра, сквозившего по комнатам, и зеленоватого отблеска листьев.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Сразу же запахло овечьим сыром и мятой.
(К.Г. Паустовский «Золотая роза»)

Стеклянные капли, слетая с туч, будто били по клавишам, – частый звон наполнял мою комнату.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Только ветер уныло гудел над чёрной, присыпанной снегом равниной. И железное слово «невермор» тяжело падало в пустоту этой ночи, как бой башенных часов.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

У очагов сидели простоволосые женщины в отрепьях. Они обзывали нас «барчуками» или просили «на монопольку». Только одна из них – седая косматая старуха с львиным лицом – улыбалась нам единственным зубом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Щёлкнул собачьей пастью ведьмак, откусил половину у месяца и проглотил.
(А. Толстой «Ведьмак»)

Это был плотный карлик-еврей с редкой бородкой и голубыми кошачьими глазами.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Я не был готов к этой встрече с Кремлём. Он подымался среди огромного города, как крепость, построенная из розового камня, старого золота и тишины.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

Я осторожно осмотрел своих спутниц. Одна из них, чёрная, сухая француженка, быстро закивала мне, улыбнулась, показав лошадиные зубы, и протянула коробку с мармеладом.
(К.Г. Паустовский «Книга о жизни. Далёкие годы»)

 Ý