Д. С. Бортнянский

Концерт № 24 «Возведох очи мои в горы»

            Истоки творчества Д. Бортнянского, особенно в хоровых жанрах, глубоко самобытны. Именно в хоровой музыке наиболее отчетливо вырисовывается творческий облик этого выдающегося мастера. Создавая свои произведения церковной службы, он много работал над старинными мелодиями из «Обихода». Особенный отпечаток присущ мелодике его хоровых концертов, интонационно близкой к русской и украинской народной песне. Черты преемственности от кантов и партесных концертов всегда ощущаются у Бортнянского в самом типе голосоведения, в особенностях гармонизации. Оценивая хоровой стиль композитора, крупный русский музыковед Б. Асафьев писал: «Бортнянский выработал сохранивший на несколько поколений вперед гомофонно-гармонический стиль с характерными оборотами. Эти обороты не только попали к Глинке, но и дальше к Чайковскому, Римскому-Корсакову и Бородину» (Б. Асафьев. Русская музыка (XIX и начало XX века). Л. 1968. С. 124).

            Концерты Д. Бортнянского отличаются широтой образного содержания. Среди них есть и типичные образцы официальной празднично-торжественной музыки, и произведения, написанные в спокойных светлых, пасторальных тонах. Нередко в его мажорных праздничных концертах господствуют темы героического характера. Фанфарные интонации возгласа и призыва.О благозвучии хоровых произведений Бортнянского говорит шутливое прозвище, которое дал ему М. Глинка (если верить В. Стасову, от которого мы это знаем): «Сахар Медович Патокин». (Стасов В. Статьи о музыке. Вып. 3. М. 1977. С. 209).

            Борнянский приобрел большой авторитет в высших кругах как церкви, так и государства. В 1816 г. было повелено: «Все, что ни поется в церквах по нотам, должно быть печатное и состоять или из собственных сочинений директора придворного певческого хора Бортнянского, или других известных сочинителей, но сих последних сочинения непременно должны печатаемы быть с одобрения Бортнянского». Предоставленным лично Бортнянскому исключительным правом цензуры на духовные песнопения его преемники продолжали пользоваться до тех пор, пока в 1820-х годах не последовало разъяснение Святейшего Синода, что это право принадлежит лишь ему, как учреждению, а не отдельному лицу. Бортнянскому было поручено обучать причетников приходских церквей в СПб. «простому и единообразному нотному пению», для чего под его редакцией был напечатан и разослан по церквам придворный напев литургии на два голоса. Но искоренение концертного итальянского стиля подвигалось медленно, между прочим, и потому, что он нравился самому духовенству. В собственных концертах Бортнянский далеко не отрешился от этого стиля, хотя и упростил его, избегая таких эффектов, как, например, фиоритурные украшения. Для современников Бортнянского его сочинения, проникнутые религиозным чувством, были заметным шагом вперед, но последующими поколениями, даже ближайшими, их стиль не мог быть признан вполне отвечающим их назначению.

            Сочинения Бортнянского стали издаваться лишь с 1825 г. под наблюдением прот. Турчанинова. Кроме издания Придворной капеллы (неполного) имеется издание П. Юргенсона: «Полное собрание духовно-музыкальных сочинений», под редакцией П. Чайковского. По этому изданию исполняется Концерт в данной Коллекции.

            Концерт № 24 «Возведох очи мои в горы» - один из лучших духовных концертов Д. Бортнянского. В основе его текст псалма 120 (приводим его по Синодальному переводу):

 

1 Возвожу очи мои к горам,

откуда придет помощь моя.

2 Помощь моя от Господа,

сотворившего небо и землю.

3 Не даст он  поколебаться ноге твоей,

не  воздремлет хранящий тебя;

4 не дремлет и не спит хранящий Израиля.

5 Господь – хранител твой;

Госопдь – сень твоя с правой руки твоей.

6 Днем солнце не поразит тебя,

ни луна ночью.

7 Господь сохранит тебя от всякого зла;

Сохранит душу твою Господь.

8 Господь будет охранять выхождение твое

И вхождение твое отныне и вовек.

 

            Концерт начинается очень медленно и тихо солирующими басам. Позже присоединяются более высокие голоса. Это весьма предусмотрительно сделано: так композитор, можно сказать, зрительно передает смысл первой строки псалма - «Возвожу очи мои к горам». Второй стих – «Помощь моя от Господа…» – вносит мелодическое и ритмическое оживление в по-началу аскетическое звучание. Новый поворот в музыкальном развитии привносит третья строка: здесь композитор меняет четырехдолный размер на трехдолный, преобладающим становится течение мерными четвертями и общий характер звучания определяется ремаркой «спокойно». Кульминация этого раздела приходится на слова: «Господь сохранит тебя от всякого зла». Более того, на словах «от всякого зла» композитор дает в альтах и дискантах (в двух верхних хоровых партиях) мелодию, нотный рисунок которой может напомнить извивающегося Змея-искусителя. Подобная символика была вполне в русле барочной эстетики. С восстановлением четырехдольного размера на седьмом стихе музыка приобретает ликующий гимнический характер. На это указывает также авторская ремарка: «Оживленно и величественно». Слова «Господь сохранит» произносятся в хоровых партиях канонически, что придает музыке действительно очень живой характер. Еще один немаловажный композиторский прием, очень выиграшно воспринимающийся в соответствующей обстановке – в большом барочном соборе – антифонное звучание хоровых партий, когда одни и те же фразы исполняются разными голосами как бы в перекличку – своеобразное развитие полифонического приема stretto и канона.

            При всем явном удовольствии, с которым Бортнянский демонстрирует свое композиторское мастерство, его концерты, и данный Концерт, быть может, в особенности, представляют собой изумительное художественное целое, в котором музыка необычайно гибко следует за текстом и одно дополняет другое. Впечатление, которое остается от слушания Концерта, – чувсвтво сожаления по поводу того, что он столь лаконичен. Оно, однако, компенсируется осознанием того, что подобных перл у Бортнянского 35! Сейчас трудно понять критическое отношение В. Стасова, этого в высшей степени проницательного знатока, к хоровому наследию Д. Бортнянского и его довольно резкие высказывания в адрес композитора. Единственным объяснением может служить всегдашняя истовая пропаганда им творчества кучкистов, и всюду, когда эти индивидуальности соединялись в одной концертной программе, как это было на показах русской музыке в Париже, он клеймил Бортнянского, чтобы превознести своих современников.

 

© Александр МАЙКАПАР