М.К.Соколов. Натюрморт с черной птицей. 1946-1947

Михаила Ксенофонтовича Соколова современники называли "художником милостью Божьей", "апостолом прекрасного". Творчество этого мастера было необычным, удивительным для своего времени. Соколов не входил ни в одно творческое объединение, всегда стремясь идти в искусстве только собственным путем. На протяжении всей жизни, интересы мастера теснее связывали его с культурой прошлого, нежели с окружающей действительностью. "Я, видимо, попадаю и в XIX, и в XX столетие - отсюда и все качества, и трагичность".

В 1930-е годы, когда господствовала единая программа - "социалистический реализм", художнику все труднее было отстаивать свою независимость. Не желая идти на компромисс, он не принимает участия в официальных выставках и не пишет на заказ. После персональной выставки 1936 года, на которой зрители увидели изысканные по живописи произведения художника с изображениями прекрасных дам, цирковых артистов, музыкантов, героев Великой Французской революции, в адрес Михаила Соколова все чаще зазвучали упреки в том, что его искусство чуждо советской действительности: "это сплошное декадентство, формализм…..". В 1938 году художника арестовали, приговорили к семи годам лишения свободы и сослали в Тайгинский лагерь в Сибирь. В тяжелейших условиях ссылки, на крошечных листах папиросной бумаги он создает образы своих любимых героев.

Весной 1943 года Соколова освободили на два года раньше положенного срока из-за обострившейся болезни сердца. Не имея разрешения поселиться в Москве, он - тяжело больной приезжает Рыбинск, где руководит изобразительным кружком при Дворце пионеров. Несмотря на серьезную болезнь, художник по-прежнему много пишет. В эти годы он создает серию натюрмортов с убитыми птицами. "Натюрморт с черной птицей" из собрания Радищевского музея относится к данной серии произведений мастера. Он был написан незадолго до смерти, в 1946 - 1947 годах. Работа поступила в собрание музея в 1973 году от близкого друга Михаила Соколова, Елены Дмитриевны Танненберг, которая после смерти жены художника бережно хранила творческое наследие мастера.

В Рыбинске, получая мизерную зарплату, Соколов ведет привычный для себя образ жизни аскета. Его - "жадного до впечатлений" - поддерживают в это время лишь письма друзей, которые по его просьбе, рассказывают о художественной жизни Москвы, об интересных выставках. Соколов очень переживал из-за невозможности увидеть их своими глазами, но утешал себя надеждой, что скоро это произойдет. Однако переехать в Москву так и не удалось... Страдая и мучаясь от одиночества и невостребованности, оторванный ото всего, что было дорого и мило его сердцу, он делит свою судьбу с галчонком, которого подобрал на дворе. "Я с ним делю свои дни. Ночи. Вечера и свои мысли. Но, увы. Он безмолвен, как могила. Я ему отдаю половину моего хлеба", - писал художник. Современники Соколова вспоминали: "Они стали друзьями. Галчонок садился на стол перед Михаилом и смотрел ему в глаза. Он дремал у него на плече. Встречал его на пороге. Откликался на зов. Заменил ему недостающего друга и смягчал тоску одиночества. Это не была прихоть. Он так сжился со своим пернатым приятелем, что, когда тот погиб, задушенный крысой, Михаил искренне страдал". Вероятнее всего именно этого галчонка изобразил художник на данной работе.

На небольшом куске старой фанеры нервными, крупными мазками Соколов пишет распростертую птицу. Может быть, именно в этой картине художник выразил свое первое впечатление от увиденного. Об этом говорит "аскетичный", но предельно выразительный колорит, лаконичная композиция, большую часть которой занимает изображение убитой птицы. Серо-голубыми, пастозными мазками написан фон. Черный цвет в изображении птицы будто вобрал, растворил в себе всю боль и страдания художника. В этой картине наиболее остро чувствуется эмоциональное состояние Соколова, ощущение приближающейся смерти. Несомненно, работу можно отнести к жанру "аллегорического натюрморта", содержанием которого являются глубокие переживания и размышления художника о жизни, судьбе, своем предназначении. В натюрмортах такого рода предметы содержат скрытый смысл, наделяются символическим значением. Птица же является символом человеческой души. За легкость и свободное парение, за предполагаемую возможность достичь небес она считается воплощением как человеческого, так и космического духа.

И в нашем натюрморте птица, не теряя конкретности, обобщается до символа. Убитый галчонок - это и погибшая молодая птица, и одновременно, символическое изображение души художника, обреченной на страдание и одиночество. "Путь прошел я долгий и страшный: шел, падал, поднимался и опять шел, опять падал, и опять поднимался. Огни маяка, всегда где-то далеко и часто неярко показывали путь - и вот теперь, когда как будто бы уже у цели своих стремлений, чаяний, и надо "свершать", а крылья подрезаны, и не творческие, не "дух", палящий и парящий, а преграды "жизни жизней" - писал Соколов в 1946 году.

Известный искусствовед, исследователь творчества М. Соколова, Николай Тарабукин писал: "Из полотен, написанных маслом в Рыбинске, в свой приезд в Москву летом 1946 года Соколов привез своего галчонка - страшную "гойевскую" вещь. На нее было тяжело смотреть. И одновременно она притягивала к себе. Мировая живопись не знала такого "натюрморта". Перед ним "vanitas" голландцев XVII столетия с бутафорией и черепами кажутся детскими пугалами. Соколов создал не "мертвую натуру", а написал самою смерть, без аллегорической косы и традиционного оскала зубов, а так, как она является человеку в последнюю минуту жизни всегда в непредвиденном ощущении. Соколовский галчонок отныне стал самым страшным по безнадежности "реквиемом", когда - либо написанным человеком".

Дорогина Е.А.

www.radmuseumart.ru

© Саратовский государственный художественный музей имени А.Н.Радищева