Ольга Берггольц.

ФЕВРАЛЬСКИЙ ДНЕВНИК (из "Ленинградского дневника")

 

2

А город был в дремучий убран иней.

Уездные сугробы, тишина.

Не отыскать в снегах трамвайных линий,

одних полозьев жалоба слышна.

Скрипят, скрипят по Невскому полозья:

на детских сапках, узеньких, смешных,

в кастрюльках воду голубую возят,

дрова и скарб, умерших и больных.

Так с декабря кочуют горожане, –

за много верст, в густой туманной мгле,

в глуши слепых обледеневших зданий

отыскивая угол потеплей.

Вот женщина ведет куда-то мужа:

седая полумаска на лице,

в руках бидончик – это суп на ужин...

Свистят снаряды, свирепеет стужа.

Товарищи, мы в огненном кольце!

А девушка с лицом заиндевелым,

упрямо стиснув почерневший рот,

завернутое в одеяло тело

на Охтинское кладбище везет.

Везет, качаясь, – к вечеру добраться б...

Глаза бесстрастно смотрят в темноту.

Скинь шапку, гражданин.

Провозят ленинградца,

погибшего на боевом посту.

Скрипят полозья в городе, скрипят...

Как многих нам уже не досчитаться!

Но мы не плачем: правду говорят,

что слезы вымерзли у ленинградцев.

Нет, мы не плачем. Слез для сердца мало.

Нам ненависть заплакать не дает.

Нам ненависть залогом жизни стала:

объединяет, греет и ведет.

О том, чтоб не прощала, не щадила,

чтоб мстила, мстила, мстила, как могу,

ко мне взывает братская могила

на охтинском, на правом берегу.