Рокотов Федор Степанович

(1735/36 – 1808)

       Происходил из семьи крепостных князей Репниных. Рождение и ранние детские годы художника связывают с подмосковной усадьбой князя П.И.Репнина Воронцово. Как предполагают, Рокотов был внебрачным сыном князя. Брат художника числился холопом князя и исполнял должность «золотых дел мастера при его дворе». Год рождения портретиста до сих пор не уточнен. По метрическим книгам Новоcпасского монастыря в Москве (о погребении художника) он определяется как 1732. По исповедным книгам московской церкви Никиты Мученика на Старой Басманной (в приходе которой находился дом Рокотова) – как 1735–1736.
       Рокотов рано получил вольную и в середине 1750-х годов оказался в Петербурге. Большую роль в его судьбе сыграл И.И.Шувалов, куратор Московского университета и основатель российской Академии художеств. По одной из версий, именно он привез молодого Рокотова в Петербург в 1754 году. Недаром одна из наиболее ранних работ художника изображала кабинет Шувалова (не сохранилась, известна по копии А.Зяблова). Сведений о первых учителях Рокотова не сохранилось. Предполагают, что первые художественные навыки он получил вместе с А.П.Лосенко, К.И.Головачевским и И.С.Саблуковым в мастерской И.П.Аргунова, крепостного художника графа П.Б.Шереметева. В доме Шувалова Рокотов учился также у итальянского портретиста П. Ротари.
       Впервые имя Рокотова упоминается в 1757 году в письме М.В.Ломоносова к Шувалову с просьбой поручить Федору скопировать для мозаичной работы портрет императрицы Елизаветы Петровны «с самого лучшего». В 1760 году Рокотов был принят по «словесному приказанию» Шувалова в Академию художеств в качестве ученика. Я.Штелин в своих «Записках» сообщает, что он учился в Академии «при Лоррене, Лагрене и Фонтебассо». В 1762 году Рокотов получил звание адъюнкта живописи за портрет Петра III. Его обязанности заключались в наблюдении за занятиями учеников в классах.
       По мнению ряда исследователей, Рокотов учился в Петербургском Шляхетном Кадетском корпусе: в августе 1762 года числился сержантом с капральским окладом. Это дало ему наряду с художественным и широкое общее образование.
       В 1763 году художник написал несколько парадных портретов Екатерины II в связи с ее коронацией. Живя в Петербурге, имел свою мастерскую, где с помощью учеников исполнял многочисленные заказы. В 1765 году за написанную по гравюре видоизмененную копию с картины Луки Джордано «Венера и Амур» Рокотов был удостоен звания академика живописи.
       Около 1766–1767 года портретист переехал в Москву, где жил «вольным живописцем», то есть работал по частным заказам и выполнял отдельные поручения Академии художеств. Именовался «капитаном», так как, вероятно, еще числился на военной службе. Художник подписывался на периодическую литературу, был членом Английского клуба. В 1780-х годах Рокотов имел свой дом с мастерской на Старой Басманной улице, а также служителей и учеников.
       Некоторые исследователи считают, что в конце 1780-х годов Рокотов уехал в Петербург, был принят «смотрителем» в Академию художеств, но покинул столицу в начале ХIХ века после смерти Шувалова. Последние годы жизни Рокотов провел в Москве, живя на Воронцовской улице, у Спасской заставы, недалеко от Новоспасского монастыря, где и был похоронен.
       Федор Степанович Рокотов принадлежит к числу самых загадочных и обаятельных портретистов ХVIII века. Его творчество отличают редкий дар художника передавать «души изменчивой приметы», неповторимое чувство цвета и виртуозное владение кистью. Развивая вслед за И.Никитиным, А.Матвеевым, И.Аргуновым и А.Антроповым традиции русского портрета, художник шел по пути усложнения и углубления образных характеристик. Он первым из русских портретистов достиг европейского уровня живописного мастерства. В своих полотнах Рокотов сумел воплотить идеал человека, сложившийся в передовой общественной среде и привлекавший своей духовной содержательностью, чем в какой-то мере предвосхитил поиски мастеров последующего поколения, художников романтического направления.
       Рокотов воплощает в себе русский вариант живописца, свободного от службы в Академии художеств или каком-либо другом учреждении, существующего главным образом благодаря частным заказам и имеющего собственное представление об артистической независимости.
       Первая по времени работа, подписанная (на обороте) Рокотовым, – портрет молодого человека в темно-зеленом гвардейском мундире. Лицо неизвестного казалось бы беспечным, если бы не серьезный взгляд живых, светлых, очень внимательных глаз и невысокий, красивой формы лоб. Лицо и взгляд молодого человека выражают достоинство, говорят о живом, ясном уме и энергии. Не случайно ранее некоторые исследователи считали портрет автопортретом молодого художника. По другой версии это изображение известного гравера Е.П. Чемесова, находившегося на военной службе «в гвардии семеновском полку капралом и унтер-офицером». Но эти доводы пока окончательно не приняты и имя юноши до сих пор остается неизвестным. Хоть это еще ученическое несовершенное произведение, рисунок которого робок и не всегда точен, живопись суха, тем не менее это полотно открывает в портретном искусстве ХVIII века новую страницу. Уже здесь можно говорить о связи Рокотова с новым этапом в развитии портрета, обусловленным усложнением духовной жизни русского общества, идеями просветительства, утверждающими приоритет разума и осознание нравственного долга.
       Ранний, петербургский период творчества Рокотова приходится на конец 1750-х – первую половину 1760-х годов и характеризуется стремлением живописца к декоративности в парадных портретах, в которых он тонко использует возможности колорита для создания нарядной атмосферы. Таков портрет Григория Орлова, фаворита Екатерины II, участника дворцового переворота, возведшего ее на престол. Помимо декоративной красочности произведение отличается устойчивой, хорошо выверенной композицией и сложно задуманным линейным ритмом.
       Если изображение Г. Орлова выполнено по идеально отработанным композиционным канонам, то портрет Екатерины II представляет собой не совсем обычный вариант. Особенность его композиции состоит в соединении почти геральдически отточенного профиля с расположением фигуры с поворотом в три четверти. Императрица, сидя на троне, как будто ведет беседу с невидимым собеседником. Поскольку профильное изображение предполагает определенную форму идеализации модели, вызывая ассоциации с классическими примерами – античными камеями, римскими медалями – у зрителя невольно возникают аналогии с великими деятелями прошлого. В основу большого парадного полотна лег профильный этюд, написанный Рокотовым с натуры в Ростове Великом, во время поездки императрицы по русским городам после своей коронации. Портрет императрицы принес художнику заслуженный успех и признание. Он неоднократно повторялся и им самим, и другими мастерами.
       Ранние камерные портреты Рокотова связаны с традицией европейского стиля рококо и с любимым для него жанром так называемой «головки». Наиболее наглядно это проявилось в детских портретах Евдокии Юсуповой и великого князя Павла Петровича. Для них характерны композиция, вписанная в овал, выразительность поворота фигуры, легкий наклон миловидной головы.
       Как это было характерно для XVIII века, в рокотовской мастерской выработались стандартный размер холста и определенный канон в композиции. Художник предпочитал погрудные или поясные изображения в натуральную величину. Вместе с тем нельзя говорить об однообразии произведений Рокотова, так как каждый портрет отличает стремление передать богатство оттенков душевных движений разных людей. Деятельный характер натуры прочитывается в портрете адмирала Ивана Голенищева-Кутузова, умеренное самодовольство и легкий скепсис сквозят в пристальном взгляде Ивана Орлова, задумчивостью отмечен образ армейского полковника Дмитрия Голицына. Модели Рокотова уже лишены скованности, типичной для портретов середины столетия, вместе с тем они неизменно сдержанны в проявлении чувств, что является проявлением национальной особенности русского портрета ХVIII века.
       Несмотря на успех, достигнутый Рокотовым в столице, он вскоре покинул Петербург и переехал в родную Москву. Вероятно, это было вызвано тем, что работа при Академии занимала слишком много времени и, кроме того, не ладились отношения с ее новым президентом И.И.Бецким. Последним заданием Академии был заказ на портреты членов Опекунского совета московского Воспитательного дома – Петра Вырубова, Ивана Тютчева и Сергея Гагарина. Не принадлежа по своему живописному уровню к лучшим произведениям художника, они тем не менее представляют значительный интерес. В них дает о себе чувствовать тяготение Рокотова к созданию образа, исполненного истинного благородства, к выявлению многообразия, сложности внутренней жизни человека, а не воссоздание на полотне репрезентативного образа вельможи с его атрибутами. В этом смысле данные парадные изображения, задуманные как единый цикл, связаны с интимными портретами Рокотова.
       Московский период творчества художника – время наивысшего расцвета его искусства. Он делится на три самостоятельных этапа: вторая половина 1760-х – 1770-е годы, 1780-е – начало 1790-х годов и, наконец, позднее творчество.
       Если в петербургский период Рокотов в своих интимных портретах стремился к наиболее полной передаче индивидуальных черт своих моделей, то на рубеже 1760-х – 1770- ходов его занимает иная задача. Художник вкладывает теперь в портретные образы свое представление о достоинстве человека, близкое идеалам передовых кругов дворянской интеллигенции того времени. Именно в этом заключается главная причина сходства его образов друг с другом. Отличительной особенностью творческих поисков Рокотова в рассматриваемый период является стремление к созданию положительного образа современника.
       К этой группе принадлежат прежде всего портреты членов семьи Воронцовых: Ивана Илларионовича, его жены Марии Артемьевны, их сыновей – Артемия, в будущем крестного отца А.С.Пушкина, и мальчика Иллариона.
       К этому времени выросло живописное мастерство Рокотова, он приобрел свободу кисти, выработал целый ряд живописных приемов, которые способствовали его портретным характеристикам. Огромную роль стал играть у него грунт, обычно теплый, красно-коричневый, который сообщает его портретам особенную теплоту колорита. Отсюда неповторимые «румяные» модели на полотнах данного периода (портреты юношей).
       Портретист словно растворяет изображенного в густой темноте фона. Лица моделей окутывает своеобразное золотистое сфумато – легкий слой воздуха, скрадывающий границы. Используя свет как важное средство характеристики человека, в ряде работ Рокотов сопоставляет светлую и затененную части (Портрет неизвестной в розовом). В таких случаях черты лица как бы тают в полутенях, порождая впечатление недосказанности, неясности выражения. В портрете поэта Василия Майкова фон, напротив, решен в более светлых тонах, и все пространство холста словно залито теплым золотистым светом, который смягчает цветовые контрасты. В ряде работ особенности освещения приводят к превращению знакомых предметов в некую искрящуюся материю. Это касается не только драгоценностей, орденов и звезд, но и тканей, например, в портрете Александры Струйской.
       В создании неуловимо сложного портретного образа большую роль начинает играть также фактура, ясно видимый, зигзагообразный, «открытый» мазок. Виртуозный мазок Рокотова сообщает необычайную динамичность живописной поверхности его полотен, что в свою очередь, способствует ощущению жизненного трепета образов.
       Лица рокотовских моделей неоднозначны по эмоциям и порой соединяют полуулыбку губ и грустное выражение глаз, довольство и скепсис. В каждом из них художник запечатлевает не одну или несколько легко узнаваемых эмоций, а своеобразный мир неразделимых, но пребывающих в постоянной изменчивости чувств.
       В конце 1770-х годов в творчестве Рокотова обозначается перелом. Художник переходит от прямоугольных к овальным портретам, причем их размер по сравнению с предыдущим периодом увеличивается, а фигуры изображаются почти по пояс, тогда как прежде мастер отдавал предпочтение погрудным изображениям. При этом фигуры как бы отдаляются от зрителя, поля для фона увеличиваются. Овальное обрамление диктовало свое ритмическое построение в портрете. Рокотов больше не применяет бокового освещения, свет падает прямо, полностью освещая лицо персонажа. Колорит становится холоднее и светлее, излюбленными оттенками становятся зеленоватые и пепельно-серые. Красочный слой постепенно уплотняется. Именно в 1780-е годы в творчестве Рокотова превалируют женские изображения, проникнутые особой поэзией и одухотворенностью.
       Екатерина Николаевна Орлова, двоюродная сестра и жена Григория Орлова, представлена в княжеской мантии на плечах, с екатерининской лентой и нагрудным портретом императрицы. Но эта подчеркнутая сословность не заслоняет интимности, а надменная самоуверенность – задумчивой грусти модели. В портрете есть и круглящиеся овалы, и вертикализм, и локальные краски, и тонкие оттенки цвета, и четкие контуры, и зыбкие переходы от света к тени. Художник стремится обнять все противоречивое богатство духовного склада человеческой личности.
       В отличие от Орловой, Варвара Ермолаевна Новосильцова, воспитанница Смольного института первого выпуска, изображена в домашнем пеньюаре. За горделивой позой и холодноватой сдержанностью молодой женщины мы видим и насмешливость, и затаенную грусть, и самоуверенность, и внимание к окружающим. Изменчивость выражения лица достигается необычайно мягкой живописной моделировкой. Эмоциональное воздействие портрета усиливает прозрачная цветовая гамма жемчужно-белых и голубоватых оттенков. Рокотов создал образ женщины, способной к самостоятельному суждению о мире и людях. В этом новизна трактовки женскК этому ряду произведений относятся также портреты Елизаветы Васильевны Санти и Варвары Николаевны Суровцевой, немаловажную роль в которых играют цветы, украшающие женское платье. Лица женских моделей при всем индивидуальном различии, как вуалью, полуприкрыты устоявшейся рокотовской «маской». Черты ее улавливаются в удлиненных миндалевидных глазах с опущенными наружными краями верхних век, в полуулыбке тонких губ, широком разлете дугообразных бровей, в неповторимом сочетании довольства и грусти.
       С портретами Рокотова в русском искусстве впервые явился женский образ, исполненный одновременно женственной прелести и сознания своего достоинства, мягкости, иногда даже кротости и большой внутренней силы и стойкости.
       Поздний период творчества художника изучен недостаточно, так как произведений конца 1790-х – начала 1800-х годов известно очень мало. Многие из них не очень высокого качества и неудовлетворительной сохранности. К поздним полотнам Рокотова относятся парные портреты «Неизвестного генерала» и «Неизвестной в полосатом платье», парные изображения «Неизвестного в красном мундире» и «Неизвестной в белом чепце», а также портреты Бутурлиных. Привязанность к овалу говорит о продолжении традиции 1780-х годов, красочный слой все более уплотняется, цвет теряет прозрачность и приближается к локальному. Формы приобретают большую определенность, четко обрисовываются контуры. Под влиянием классицизма все становится строже и собраннее.
       Рокотову принадлежит выдающаяся роль в истории русской живописи: он первый внес в портретное искусство поэтичность и лиризм. В его портретах сословные признаки играют минимальную роль, выдвигая на первый план черты, имеющие общечеловеческую ценность. Художник нигде не достиг полной ясности характеристики. Духовная красота, благородство, «изящности душевны», присущие портретным образам Рокотова, имеют слишком отвлеченный характер. И в то же время сложность их внутреннего мира предвосхищают романтических героев О.А.Кипренского, исполненных внутреннего горения и душевной глубины.
       В память о крупнейшем портретисте одна из улиц в Москве, в районе Ясенево, с 1978 года носит имя Рокотова.