Л.И. Соломаткин. Славильщики-городовые. 1882

В рецензии на академическую выставку 1864 года В.В. Стасов, выдающийся художественный критик того времени, отметил картину Соломаткина «Славильщики»: «Еще лучше, еще талантливее [...] «Славильщики в праздник Рождества Христова». Эти славильщики – трое уже немного подгулявших будочников, во все горло распевающих у купца в горнице, поставленные, для опрятности, на подостланном холсте. Купец их не слушает, он озабочен, он роется в бумажнике, он размышляет, что им дать, он стал в дверях, вот он тотчас шагнет к ним и выпроводит вон, а они между тем дерут себе, дерут, что только голоса есть в глотке [...] нельзя от всей души не порадоваться на этот чудесный свежий отпрыск федотовской школы».

Задача, решаемая Соломаткиным в картине, – уловить комическое в обыденном, заставить окружающих почувствовать всю фарсовость положения, которое при некотором утрировании черт и повадок моделей легко привести к гротеску. В работе 1867 года «Славильщики-городовые» живописец достигает выразительности не столько психологически точно разработанными характерами, не столько бытовыми подробностями, сколько наблюденной и метко схваченной ситуацией, где главные действующие лица несут в себе яркие запоминающиеся черты, но черты не индивидуальности, а типа.

Твердо стоящий на ногах бородатый купец с классической постановкой фигуры «животом вперед» – близкий «родственник» и купцу в картине Федотова «Сватовство майора», и купцу из картины Перова «Приезд гувернантки в купеческий дом». При этом, все они принадлежат к той породе людей, для которых «толстая статистая лошадь и толстая статистая жена – первые блага в жизни».

Столь же убедительны трое городовых в своем наивном старании спеть как можно громче. Их выразительная мимика как бы озвучивает полотно. Один тянет густым басом, другой – жидким тенорком, третий, безголосый и унылый, пожалуй, просто старается поддержать компанию. Они поют на разные голоса, но несут в себе один жизненный образ – тип недалекого служаки, сумевшего приспособиться к обстоятельствам.

Полотно Соломаткина может быть не столь глубоко по заключенному в нем психологическому подтексту, позволяющему домысливать развитие сюжета, раздвигать временные рамки изображаемого. Момент, изображенный в «Славильщиках», замкнут на себе, дальнейших сюжетных ходов не предполагает, но их отсутствие не уменьшает убедительности и, по выражению Стасова, «разнообразной правды» всей сцены.

На протяжении ряда лет художник неоднократно варьировал мотив – в настоящее время известно шестнадцать авторских повторений, четыре из которых принадлежат Русскому музею.