РУСЛАН И ЛЮДМИЛА

         Опера в пяти действиях на либретто композитора и В. Широкова при участии К. Бахтурина, Н. Кукольника, Н. Маркевича, А. Шаховского, основанном на одноименной поэме Александра Сергеевича Пушкина.

Действующие лица:

     Светозар, великий князь киевский                           Бас

     Людмила, его дочь                                                     Сопрано

     Руслан, киевский витязь, жених Людмилы            Баритон

     Ратмир, князь хазарский                                            Контральто

     Фарлаф, витязь варяжский                                       Бас

     Горислава, пленница Ратмира                                 Сопрано

     Финн, добрый волшебник                                         Тенор

     Наина, злая волшебница                                            Меццо-сопрано

     Баян, певец                                                                 Тенор

     Черномор, злой волшебник                                       Без слов

 

 

         Сыновья Светозара, витязи, бояре и боярыни, сенные девушки, няни и мамки, отроки, гридни, чашники, стольники, дружина и народ; девы волшебного замка, карлы, рабы Черномора, нимфы и ундины.

Время действия: былинное («давно минувшие дни»).

Место действия: Киев и сказочные места.

Первое исполнение: Санкт-Петербург, 27 ноября (9 декабря) 1842 года.

История создания

         Премьера «Руслана и Людмилы» была приурочена к шестилетней годовщине постановки первой оперы Глинки - «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») - и состоялась на той же сцене (Большого театра в Санкт-Петербурге) и в то же число (27 ноября /9 декабря), что и «Жизнь за царя». Сейчас, когда опубликованы материалы, касающиеся работы Глинки над оперой - ее план, письма композитора к В. Широкову, либреттисту, не говоря уж об автобиографических записках композитора, - трудно понять, как можно было упрекать Глинку в беспечности по отношению к созданию либретто. А такие упреки раздавались со стороны современников композитора, да и позже: «Либретто сочинялось почти без предварительного и строго обдуманного плана, писалось по клочкам и разными авторами» - писал в свое время А.Серов. Надо признать, однако, что поводом для такого представления о работе над оперой послужили в какой-то мере слова самого Глинки. Вот что он писал в своих «Записках»: «В 1837 или 1838 году, и зимою, я однажды играл с жаром некоторые отрывки из оперы «Руслан». Н. Кукольник, всегда принимавший участие в моих произведениях, подстрекал меня более и более. Тогда был там между посетителями Константин Бахтурин; он взялся сделать план оперы и намахал его в четверть часа под пьяную руку, и вообразите: опера сделана по этому плану! Бахтурин вместо Пушкина! Как это случилось? - Сам не понимаю». Надо сказать, что на этом участие Бахтурина (если верить Глинке, что это его план) и закончилось. Сохранившиеся планы и материалы самого Глинки со всей очевидностью доказывают его кропотливую работу над малейшими деталями сюжета. И можно согласиться с В. Стасовым, утверждавшим, что «никогда еще никакой композитор более Глинки не заботился о либретто и всех его подробностях, начиная от самых крупных и кончая самыми мелкими, и никогда никакой композитор не представлял менее Глинки чего бы то ни было произволу и вкусу своего либреттиста».

         Успех оперы на премьере был весьма скромным. «Первый акт прошел довольно благополучно, - вспоминал впоследствии Глинка. - Второй акт прошел также недурно, за исключением хора в голове. В третьем акте Петрова-воспитанница [замечательная певица Анна Петрова в день премьеры была нездорова, и ее заменяла молодая певица, тоже по фамилии Петрова - Анфиса. - А. М.] оказалась весьма слабою, и публика заметно охладела. Четвертый акт не произвел эффекта, которого ожидали. В конце же V действия императорская фамилия уехала из театра. Когда опустили занавес, начали меня вызывать, но аплодировали очень недружно, между тем усердно шикали, и преимущественно со сцены и оркестра. Я обратился к бывшему тогда в директорской ложе генералу Дубельту с вопросом: «Кажется, что шикают; идти ли мне на вызов?» - Иди, - отвечал генерал. - Христос страдал более тебя»». Отъезд царской семьи до окончания спектакля, конечно, не мог не сказаться на приеме оперы у публики. Тем не менее, в первый сезон своего существования опера прошла в Петербурге 32 раза. Примечательно в связи с этим, что Ф. Лист, посетивший Санкт-Петербург в 1843 году, засвидетельствовал Глинке, что в Париже опера тоже была дана 32 раза (для сравнения: «Вильгельм Телль» Дж. Россини в первый сезон в Париже был дан 16 раз).

         Подлинный манускрипт оперы - автограф Глинки - не сохранился. В 1894 году В. П. Энгельгардт писал М. Балакиреву: «Полной автографной партитуры «Руслана» никогда не существовало. Глинка писал эту оперу небрежно. Отдельные номера посылались им в театральную контору для переписки, оттуда не возвращались и там пропадали. Все, что уцелело от «Руслана», было собрано мною в разное время и в разных мест и хранится ныне в императорской Публичной библиотеке вместе с многими автографами нашего гениального композитора, подаренными мною библиотеке».

         Единственный экземпляр партитуры - тот, что принадлежал театральной дирекции, и служивший для первой постановки оперы под руководством самого Глинки, к несчастью, сгорел при пожаре театра-цирка (ныне Мариинского театра) в 1859 году. В восстановлении партитуры «Руслана» по просьбе сестры композитора Л. И. Шестаковой принимали участие Н. А. Римский-Корсаков, М. А. Балакирев и А. К. Лядов. Глинка использовал оркестровый прием подражания гуслям - арфа пиццикато и фортепиано, - которые взяли на вооружение другие композиторы, в частности, Н. А. Римский-Корсаков в «Снегурочке» и «Садко».

         Издание партитуры было восторженно встречено в музыкальном мире. В. Стасов писал: «Смело можно сказать, что подобных партитурных изданий, столь сложных, немного насчитаешь во всей современной Европе; во всяком случае, ни одна из  всех печатных опер, доселе известных, не превзойдет нашу по типографическим своим достоинствам».1

Сюжет и музыка

Поскольку значительный интерес представляет оценка музыки и драматургического плана оперы крупными русскими музыкальными критиками, в частности, А. Серовым и В. Стасовым, мы, дабы отразить их взгляды, приводим их суждения вместе с изложением содержания оперы. При этом необходимо обратить внимание на проницательность суждений А. Серова, который, когда писал об опере, еще не знал ее первоначального плана, составленного самим Глинкой. Этот план был опубликован Стасовым, и цитируемая его статья является предисловием к этой публикации.

 

Действие I

         Увертюра. После увертюры, «которая эффекта не производит»2, при поднятии занавеса взору предстает роскошная великокняжеская гридница в Киеве. Интродукция. Свадебный пир. За столом сидит Светозар, по обеим сторонам от него Руслан и Людмила. Гости и музыканты. Отдельно - Баян с гуслями. Светозар выдает свою дочь Людмилу замуж за славного витязя Руслана. Баян играет и поет на этом пиру. Он воспевает русское воинство, некогда отправившееся на Царьград. Гости просят «сладостного певца» воспеть жениха и невесту. В первой своей песне Баян предсказывает судьбу Руслана и Людмилы: «За благом вслед идут печали, / Печаль же - радости залог». Руслан, Светозар и оба соперника жениха - хвастливый и трусливый Фарлаф и пылкий мечтательный Ратмир - каждый по-своему реагирует на слова Баяна. Встревожена и Людмила. Баян успокаивает влюбленных, говоря: «Мчится гроза, но незримая сила / Верных любви защитит». Хор поет славословие князю. Во второй своей песне Баян обращается к далекому будущему. Он предрекает, что пройдут века и «младой певец» восславит Руслана и Людмилу и их «от забвения  сохранит» (под «младым певцом» Пушкин, естественно, подразумевал себя: он написал «Руслана» в 1820 году, когда ему не было еще и 21 года). Хор вновь славит князя, но теперь вместе с ним и Людмилу, и Руслана. Все встают из-за стола. «Хор интродукции великолепен, мелодия Баяна очаровательна (…). Но сцена пира длинна, несмотря на то, что при самом Глинке сделано огромное сокращение, от которого пострадал музыкальный организм этой блестящей интродукции».2

         Людмила грустит о том, что должна покинуть отчий дом, да и Киев (каватина «Грустно мне, родитель дорогой!»). Каватина Людмилы. «Каватина Людмилы как сцена не представляет никакого сценического интереса ни в анданте (прощание с отцом), ни в обращении к женихам. Музыке тут вредит расчет на виртуозность певицы».2 Няни и сенные девушки хором, написанным в чисто национальном характере («Не тужи, дитя родимое!»), утешают ее. «Лучшая часть этого второго нумера – хор мамушек (…) в чисто национальном характере. Он обработан прелестно, хотя весьма короток».2 Людмила в свою очередь шутливо обращается сначала к Фарлафу («Не гневись, знатный гость»; «мелодия пошловата и манерна»2), а затем к Ратмиру («Под роскошным небом юга / Сиротеет твой гарем») и подбадривает неудачливых претендентов на ее руку. К Руслану же она обращается со словами, полными любви. Светозар благословляет молодых. Следует великолепный хор «Лель таинственный, упоительный». «Музыка переносит в языческие капища древнего Киева; только гении обладают даром такой колористичности. К сожалению, хор (весьма развитый в партитуре) подвергается жесткой ампутации на сцене. Это оправдывается потребностями представления: вольно же было Глинке, создавая превосходные музыкальные развития, совершенно забыть, что в это время актеры на сцене не знают, что делать, куда себя девать!»2 «В нынешнем виде этой оперы всякому бросаются в глаза многие пробелы, пропуски в содержании, делающие то, что иные сцены утратили свою связь с другими, предшествовавшими; всякий чувствует, что чего-то не хватает в сюжете, точно из оперы вырезали вон некоторые ее части; в иных местах оказывается вследствие того недостаток действия, и отдельные нумера оперы являются чем-то вроде концертных пьес. Но по первоначальному плану оперы в состав оперы должно было войти именно все то, чего ей недостает: здесь сохранены все необходимые главные мотивы и события, как они стоят в поэме Пушкина, и, войди они в состав либретто, без сомнения, опера Глинки выиграла бы очень много со стороны драматического движения. Она была бы теперь безупречна даже в отношении сценическом».3

      Внезапно раздается короткий сильный удар грома; темнеет. Все напуганы. Становится еще темнее. Раздается еще один удар грома - теперь сильный и продолжительный. Появляются два чудовища и уносят Людмилу. Гром постепенно стихает. Все поражены и пребывают в оцепенении. Руслан, Ратмир, Фарлаф и Светозар поражены: «Что значит этот дивный сон, / И это чувств оцепененье, / И мрак таинственный кругом?». «Общее оцепенение чудесно выражено в таинственном Adagio (…) на одной протянутой ноте в продолжении 150 тактов (Серов ошибся: этот эпизод занимает 46 тактов. – А. М.), но и тут музыка завлекла автора далеко в сторону от сцены. Этот квартет (каноном) для трех басов и контральто чрезмерно длинен в отношении к данному моменту и снова расхолаживает драматическое действие, едва начавшееся»2.

Финал. Но вот мрак быстро рассеивается; становится светло, как прежде. Но где Людмила? Где юная княжна? Все в недоумении; все в шоке. Убитый горем, Светозар взывает о помощи: он обещает отдать Людмилу в супруги тому, кто вернет ее. Все три витязя готовы отравиться на ее поиски. «В финальном аллегро в отношении музыки нельзя не отметить отсутствия сопрано и тенора между солистами. Это действует очень невыгодно: голоса басов и контральто звучат глухо».2 «По прежнему плану в числе действующих лиц должно было находиться одно новое, ныне не существующее: Иван-царевич, брат Людмилы, по-видимому, юноша, и назначенный, собственно, для того, чтобы в ансамблях был налицо тенор, так как Ратмир должен был петь контральтом, а Финн (тенор) редко имел возможность появляться на сцене».3 «В отношении к действию тут выходит на первом плане Ратмир, а не Руслан, - это тоже ошибка в плане сочинения. Общее впечатление первого акта, холодновато, а между тем он еще лучше последующих в отношении драматического смысла. Невеста Руслана исчезла в самый час брака – вот первая данность сюжета: как-то он будет развиваться дальше?»2

Действие II

         Антракт. «Антракт перед вторым действием – чудесное симфоническое произведение, с которым, на мой взгляд, только бетховенская музыка может равняться, но главный мотив этого антракта (рассказ головы Полкана) теперь не имеет никакого драматического смысла, потому что в опере, как увидим далее, он не встречается».2

 

Картина 1. Пещера Финна. Сюда в поисках Людмилы пришел Руслан. Финн приветствует Руслана («Добро пожаловать, мой сын»). Он рассказывает витязю, кто его оскорбитель - это «волшебник страшный Черномор». Руслан спрашивает Финна, кто он сам, Финн, «судьбы наперсник непонятный»? Отвечая на вопросы Руслана, Финн в знаменитой балладе рассказывает грустную повесть о своей несчастной любви. Баллада Финна. «Интересно ли витязю, который в мучительном нетерпении ищет свою возлюбленную невесту, слушать историю о том, что какой-то чухонский колдун, совсем чужой для витязя, сорок лет назад был влюблен в капризную чухонскую красавицу!..»2 Итак: когда-то давным-давно Финн пас стада на просторных полях своей далекой родины. Молодой пастух полюбил красавицу Наину. Но гордая Наина оставалась равнодушной к любовным излияниям Финна. Тогда он решил завоевать любовь Наины ратными подвигами, славой и богатством. Десять лет он сражался с врагами. И вот он приносит к ногам своей возлюбленной меч победителя, золото и жемчуг. Но и это оставило Наину равнодушной; она скрылась, промолвив: «Герой, я не люблю тебя». И тогда Финн отправился к колдунам, которые живут под покровом вечной тишины, среди лесов, в глуши далекой: он решил овладеть их искусством, чтобы чарами приворожить Наину. И вот, когда он овладел искусством колдунов, он зовет духов, и перед ним предстает «старушка дряхлая, седая, с горбом, с трясучей головой, печальной ветхости картина...». Это была Наина. Но теперь она воспылала страстью к Финну. Он же бежит от нее. Наина возненавидела его за это бегство, и она, предупреждает Финн Руслана, возненавидит и его. Но он, Руслан, не должен ее бояться и не должен унывать. «Глинка прельстился поэтическими красотами этого рассказа в Пушкине, это понятно, и передал эти красоты такими же прелестями музыкальными: тут отразились как в зеркале и суровая живописность финской природы, и пастухи, и рыбки-пираты, и таинственные седые колдуны, и нежная страсть, и могучее чародейство! Удивительные картины музыкальные быстро сменяют одна другую, как в волшебном фонаре, но оперной сцены тут нет совсем, и оттого даже в случае хорошего исполнения певцом сильного впечатления эта длинная баллада на театре произвести не может. Другое дело в комнате, как отдельная вещь. Когда сам автор певал эту вещь за фортепиано, она действовала магически, казалась дивом дивным. Еще новые бесподобные красоты прибавляет оркестровка, но в театре и это все не заглаживает дикого забвения сценических законов».2

         Дуэт Финна и Руслана. Руслан благодарит Финна за рассказ и за наставления. Он вопрошает, где Людмила? Где ненавистный злодей? Финн успокаивает Руслана, говоря, что Людмила ему верна. Медлить нечего. Людмила его ждет, и он отправляется на «север далекий». Текст этого дуэтино, по свидетельству самого Глинки, написан М. А. Гедеоновым. «В дуэтино между Финном и Русланом по окончании баллады опять чудеса музыки, но сцена остается холодною!»2

Картина 2. Пустынное место. Появляется Фарлаф. Сцена и Рондо Фарлафа. Трусливый претендент на руку Людмилы уже готов отказаться от поисков ее. Он поет (текст этой сцены написан Глинкой): «Я весь дрожу...». В этот момент появляется колдунья Наина. («Колдунов в этой опере больше чем смыслу»2). Не назвавшись, она сразу же обещает помочь ему «Руслана победить, Людмилой овладеть». Но кто она сама, в испуге спрашивает Фарлаф. Она не открывается ему, а только отсылает его домой ждать ее. Но Фарлаф неспокоен. И тогда она говорит ему, что она волшебница Наина. Его сердце переполняется ликованием - теперь-то уж он, конечно, победит. Он поет свою знаменитую арию, написанную в форме рондо: «Близок уж час торжества моего». Эта ария - один из самых блестящих номеров оперы.

         Ремарка в автографе: «вся [сцена. - А. М.] allegro и buffa», что значит исполнять всю сцену быстро и комично. «Оригинальность этой превосходной комической сцены заставляет жалеть, зачем Глинке не довелось чаще и больше высказывать свое дивное дарование и к комизму! Об одной ритмической стороне этого номера можно было бы написать целую диссертацию».2

Картина 3, «не имеющая никакой связи с двумя предыдущими»2. Все дальше уходит Руслан в поисках Людмилы. Вот он оказывается на поле давней битвы. Все окутано туманом. Все поле усыпано костями. Руслан вопрошает: «О поле, поле, / Кто тебя усеял мертвыми костями?». Среди всех этих следов давней битвы Руслан ищет богатырский меч, который был бы по нему. Но все, что ему попадается, не то. Туман рассеивается. Сцена с Головой. Вдали видна громадная Голова. Она обращается к Руслану: «Кто здесь блуждает?». Голова гонит пришельца, чтобы он не тревожил «тлеющих витязей сон непробудный». Но Руслан не думает уходить. Тогда Голова дует навстречу Руслану; поднимается буря. Витязь в гневе поражает голову копьем. Голова отшатывается, и тогда обнаруживается меч, который она хранила. И вот Голова рассказывает историю этого меча. Рассказ Головы. Когда-то их было два брата - великан и карлик (Черномор), вся сила которого заключена была в его бороде. В чудесном замке хранился волшебный меч-кладенец. Обоим братьям он грозил смертью. Каждый из братьев хотел сохранить меч у себя. Хитростью коварный карлик отрубил голову великану, и она улетела в эту пустыню и погребла под собой меч. Теперь «Меч сей чудесный / Злобе коварной/ Положит конец!» - восклицает Руслан, поняв, что злой карлик, Черномор, и есть его оскорбитель, о котором ему рассказал Финн.

         Известны мысли самого Глинки об этой сцене: «Я приступил к сцене с Головою, но встретил непредвиденные затруднения, а именно: продолжительный разговор между героем нашей драмы и Головою в музыкальном смысле не представляет возможности удовлетворить требованиям искусства. Ария Руслана кончается чрезвычайно сильно. Рассказ Головы должен поразить фантастическим эффектом. Эта ария и рассказ суть 2 главных пункта акта – разговор же с Головой, не заключая новых музыкальных начал, или должен быть слабее (что естественнее), или сильнее. Если слабее, будет вяло или, что хуже, смешно; если сильнее, повредит как арии, так и рассказу. По соображении я решил после слов Головы: Прочь, я развею пришельца как прах - заставить оркестр играть бурю, и когда во время оной, Руслан, подошед к Голове, поразит ее мечом, она простонет: Погиб я! Руслан коротким речитативом выразит недоумение или, лучше, изумление. Это будет хорошо не токмо в музыкальном, но и в драматическом смысле. Руслан до рассказа еще не знает, что этот меч тот самый, которым он поразит Черномора».4

Действие III

         Антракт. Волшебный замок Наины. Сюда хитрая Наина решила завлечь витязей, ищущих Людмилу. Здесь она намеревается их погубить. «Все распадается на отдельные куски. Притом никак нельзя объяснить себе, зачем тут является на сцену то или другое лицо? Зачем Горислава в гостях у Наины? Как Руслан забрел туда же? Этих грехов на выкупают прекрасные красоты музыкальные, как персидский хор дев, томная ария Гориславы, восхитительная ария Ратмира».2 «По прежнему плану, тут вовсе не было той бессвязности и отрывочности, которые теперь слишком заметны в этих частях (III и V актах.А. М.) оперы; напротив, все шло очень последовательно, и действие развивалось на основании мотивов, очевидных для зрителя».3

         Прекрасные девы зазывают путника отдохнуть в их покоях. Наина уверяет витязей, что напрасно они ищут Людмилу. Наина и девы исчезают. Сцена и каватина Гориславы. Появляется Горислава, которую покинул Ратмир. Она поет свою восхитительную томную арию (каватину) («Какие сладостные звуки / Ко мне неслись в тиши!»). Горислава тоскует о своем возлюбленном Ратмире. Допев арию, Горислава уходит. К замку приближается сам Ратмир; он устал от долгого пути. Настает черед его арии («И жар, и зной / сменила ночи тень»). Ария Ратмира. Призывы и моленья Гориславы тщетны: Ратмир обольщен коварными волшебными девами. «Скорей сюда ко мне слетайте, чудные девы мои!» - последние слова его арии. Появляются девы Наины и своими плясками - традиционный балетный номер в опере (Танцы) - очаровывают Ратмира. Финал. Возвращается Горислава. Она счастлива вновь видеть Ратмира. Он же смотрит на нее и не видит: ему докучают ее мечты, он хочет предаться минутным наслаждениям. Девы окружают Ратмира и заслоняют Гориславу. Они увлекают его с собой. Тщетно пытается Горислава предостеречь его от соблазна. Приближается Руслан. Девы рады видеть другого гостя, которого шлет к ним на его погибель Наина. Горислава жалуется Руслану на свою судьбу и молит его, чтобы он вернул ей Ратмира. Руслан очарован Гориславой, его «сердце ноет и трепещет». Неожиданно появляется Финн. Он разрушает колдовские чары: взмахивает волшебным жезлом, и замок мгновенно превращается в лес.

Действие IV

         Антракт.  Волшебные сады Черномора. Здесь томится Людмила. Сцена и ария Людмилы. Она поет: «Вдали от милого, в неволе / Зачем мне жить на свете боле?». Она хочет броситься в воду, но оттуда появляются водяные девы и удерживают ее. Они поют свой короткий хор «Покорись судеб веленьям» и исчезают. Теперь стараются утешить Людмилу волшебные девы, вышедшие из цветов. Они поют ей и затем тоже исчезают. Ничто не может утешить Людмилу. И вот, появляется роскошно убранный стол. Но Людмила все отвергает: «Не нужно мне твоих даров, / Ни скучных песен, ни пиров!». В конце концов, при упоминании невидимым хором, который вступает с нею в диалог, Черномора Людмила падает без чувств. Над ней опускается прозрачный шатер. Волшебные девы обвивают ее опахалами из перьев Жар-птицы. Звучит Марш Черномора - быть может, самый знаменитый эпизод оперы. «С самых первых звуков марша Черномора тут является особого рода фантастический мир – le fantasque grotesque, как есть элемент грациозно-фантастический (например, в восхитительном хоре цветов, одном из эпизодов, предшествующих арии Людмилы)».2 У Глинки имеется подробная авторская ремарка для марша: «Появляется шествие: музыканты, рабы и подвластные Черномору; наконец, и сам волшебник - старик-карлик с огромнейшей бородой, которую несут на подушках арапчата. Людмила приходит в себя и, когда Черномор садится возле нее на трон, выражает жестом негодование. По знаку Черномора начинаются танцы (восточные танцы): турецкий, затем арабский и лезгинка. Неожиданно раздаются звуки трубы, зовущие Черномора на поединок. Вдали показывается Руслан. Хор. Общее волнение. Черномор повергает Людмилу в волшебный сон и убегает с частью своей свиты». Все детали этой ремарки находят великолепное выражение в оркестре, в частности, в балетных номерах - в грациозном танце девочек, в забавной пляске арапчонков, в гениальнейшей обработке национально-лезгинского мотива. «Какое мастерство во владении восточным колоритом, в гармонии и оркестровке! Какая широкость и смелость кисти!»2 Итак, погрузив Людмилу в волшебный сон, Черномор удаляется - он отправляется навстречу Руслану.

         Черномор удостоился замечательной музыкальной характеристики – для создания этого образа Глинка использовал такую уникальную последовательность звуков, которая в музыкальной теории получила название «гамма Черномора». Это не привычные мажорная и минорная гаммы, пусть даже с их разновидностями, это гамма, которая до Глинки никогда не применялась. Это последовательность звуков по целым тонам (тогда как привычные нам гаммы строятся на том или ином чередовании целых тонов и полутонов). Трудно себе представить, что эту гамму никто никогда не наигрывал, пусть случайно.5

         Финал. В поединке с Черномором Руслан выходит победителем. Он является перед зрителями, и борода Черномора обвита вокруг его шлема. Вместе с Русланом появляются Горислава и Ратмир. Руслан с воодушевлением обращается к Людмиле и сообщает о своей победе. Но Людмила не слышит: «Волшебный сковал ее сон» - объясняют Руслану Горислава и Ратмир. Руслан в отчаянии: может быть, она его надежде изменила? Руслан пытается разбудить Людмилу. Но она - под властью волшебных чар. «Скорее в отчизну!» - восклицает Руслан. Там кудесники возвратят Людмилу к жизни.

Действие V

Картина 1. Антракт. Лунная ночь. В долине, по пути в Киев, расположились на ночлег Руслан с все еще заколдованной Люмилой, Ратмир с Гориславой и бывшие рабы Черномора. Ратмир сторожит стан. Романс Ратмира. «Его романс «Она мне жизнь, она мне радость» - одно из восхитительнейших вдохновений Глинки на поэзию Пушкина. Но где Ратмир предается таким лирическим излияниям, какая связь такого монолога с предыдущим и последующим? Этого не спрашивайте».2 Взволнованные прибегают рабы Черномора (речитатив Ратмира и хор): в полночь деву-красавицу вновь похитили («духи ночей» - по словам рабов), и Руслан бросился за ней. По знаку Ратмира рабы удаляются. На призыв Ратмира является Финн. (Дуэт Ратмира и Финна). У него в руках волшебный перстень. Он успокаивает Ратмира, вручает ему перстень и отправляет его в Киев. Этот перстень разбудит Людмилу. Ратмир обещает отнести перстень в Киев и вручить его Руслану.

Картина 2. Финал. Княжеский дворец в Киеве (тот же, что был в первом действии). В гриднице в глубине на высоком богато убранном ложе покоится спящая Людмила. Ее окружают Светозар, Фарлаф, придворные, сенные девушки, няни, мамки, отроки, гридни, дружина и народ. Хор взывает, чтобы Людмила проснулась. «Печальная, почти похоронная музыка этого отпевания превосходна в своем чисто русском или, еще больше, древнеславянском характере; это одно из чудес Глинки».2 Светозар обращается к Фарлафу, который, похитив Людмилу у Руслана из стана, принес ее в Киев. Великий князь киевский молит Фарлафа разбудить Людмилу, но тот не в силах этого сделать. Тогда он взывает к Наине: «Наина, сжалься: Фарлаф погиб!» Все тщетно. Слышно приближение всадников. Входит Руслан, Ратмир и Горислава. Фарлаф в ужасе. Объятый страхом, он скрывается. Руслан с волшебным перстнем подходит к спящей Людмиле. Все замерли в ожидании (хор: «Что будет с нею?»). Руслан взывает к Людмиле, чтобы она проснулась. И - о чудо! - она оживает. Все ликуют. Занавесы гридницы раскрываются; вдали виден древний Киев. Народ радостно устремляется к князю. Хор славит богов («Слава великим богам»), отчизну, Руслана и Людмилу. Всеобщее ликование.

Примечания

1 Стасов В. В. Статьи о музыке. Вып. 2. М. 1976. С. 375.

2 Серов А. Н. «Руслан и Людмила», опера М. И. Глинки. – Театральный и музыкальный вестник. СПб. 1858, № 46, 23 ноября 1858. См. Статьи о музыке. Вып. 3. М. 1987. С. 321 – 330.

3 Стасов В. В. «Первоначальный план оперы “Руслан и Людмила”» - Русская старина, 1871, март, с. 367 – 384. См. Статьи о музыке. Вып. 2. М. 1976. С. 235 – 241.

4 Глинка М. Материалы оперы «Руслан и Людмила». - Литературные  произведения и переписка. Т. 1. М. 1973. С. 109.

5 Хотя как раз случайно это-то и трудно сделать: если вы решите хотя бы одним только пальцем простучать на клавиатуре фортепиано по одним только белым клавишам – самое простое, что может быть, - вы получите чередование целых тонов и полутонов. Таким образом, до целотонной гаммы нужно, так сказать, дорасти. Иными словами, для применения уникальной гаммы должны были созреть уникальные обстоятельства. И вот, фигура Черномора оказалась таким уникальным обстоятельством. Зато после изобретения этого приема им стали пользоваться другие композиторы, например, А. Даргомыжский (в опере «Каменный гость»), А. Бородин (в «Спящей княжне»), П. Чайковский (Графиня в «Пиковой даме»), Н. Римский-Корсаков (Леший в «Снегурочке»). Как видите, все непростые ситуации и персонажи.

 

© Александр МАЙКАПАР