Концерт для фортепиано с оркестром № 3 ре минор соч. 30

 

«Концерт» (concerto) - в переводе с итальянского языка означает «соревнование». Он издавна писался для оркестра с разным составом инструментов.

Концерт от симфонии легко отличить наличием партии солирующего инструмента (фортепиано, скрипки, флейты и любых других). Но отличие не только в этом. Суть в том, что это «соревнование» всех инструментов оркестра с солистом или между собой, и от этого зависит тип развития музыкального материала. Симфония – это искусство переживания, а концерт – искусство представления. В симфонии - больше имеет значение игра самих тем, которые могут видоизменяться, развиваться или звучать в своем первоначальном виде у разных инструментов оркестра или его групп, а так же может меняться характер темы, иногда до неузнаваемости. Еще одна отличительная черта концерта – это виртуозность. Партия солиста всегда сложна технически и эмоционально, ведь солист всегда «навиду».

В концертах Рахманинова партия фортепиано, (то есть солиста) по своему значению и «весу» равнозначна всему оркестру. Действительно, композитор показывает возможности рояля как целого оркестра: он может звучать одноголосно как флейта, а может массивными аккордами как весь оркестр (tutti).

Но зачем тогда роялю оркестр, если он сам может сыграть все, что угодно? Вот тут-то и есть изюминка концерта. Тембры других инструментов и их сочетание придают музыке новую окраску, другой характер, что иногда кардинально меняет саму тему. У рояля же (или любого другого солирующего инструмента) всего один тембр, хотя он может звучать громче или тише, одноголосно или многоголосно.

 

Рояль был любимым инструментом Рахманинова. И не только его. В начале ХХ века фортепианная музыка была в расцвете благодаря выдающимся пианистам того времени (как русским, так и зарубежным). В России кроме самого Рахманинова это были композиторы-пианисты: Скрябин, Балакирев, и другие. Аналогичный расцвет наблюдался в XIX веке у скрипки, когда на  концертной эстраде блистали Паганини, Венявский и другие выдающиеся мастера скрипичного искусства.

 

Рахманинов был выдающимся пианистом. Он много гастролировал по Европе не только со своей музыкой, но и с классическим репертуаром. Почти всегда он сам был первым исполнителем своих фортепианных произведений. Многочисленные концерты занимали много времени и сил музыканта, и часто он сочинял музыку летом, на природе, в свободное от концертов время. На своих сочинениях Рахманинов “отдыхал”, и в самой музыке можно услышать “свободное дыхание”, “широкий простор природы”, “полет души”, который  музыковеды того времени называют “русской национальной чертой музыки Рахманинова”. И даже находят сходство мелодий его 3-го концерта с церковными напевами или русскими народными песнями. Сам композитор говорил, что ничего не пытался цитировать. Отвечая на вопрос американского музыковеда И. С. Яссера о сходстве с одним из знаменных распевов: «Первая тема моего 3-го концерта ни из народно-песенных форм, ни из церковных источников не заимствована. Просто так «написалось»! Я хотел «спеть» мелодию на фортепиано, как ее поют певцы – найти подходящее, вернее, не заглушающее это «пение» оркестровое сопровождение. Вот и все!».

В жанре концерта соревнуются не только инструменты оркестра, но и сами композиторы. Каждый автор ищет для себя что-то новое, неповторимое, особенное; то, чего не было у его предшественников. В творчестве Рахманинова произошло органичное слияние лучших традиций Глинки и Чайковского с одной стороны - как непосредственная простота высказывания и открытость эмоций. И с другой стороны - традиции Листа и Брамса как пышная фигурация и блестящая виртуозность партии солиста. Продолжая симфонизацию концерта, Рахманинов внес в него черты поэмности.

В каждом из четырех концертов, написанных композитором для фортепиано - неисчерпаемая фантазия тематизма, неповторимое количество вариантов развития материала. Темы всех частей концерта просты и легко запоминаются. Начинаются одноголосно, но в развитии достигают грандиозных масштабов по фактуре, гармонии, динамике. Основные темы 1 части 3-го концерта не контрастны по своему характеру, как это принято в классических образцах, а наоборот, родственны. Но контраст между ними создает сама их трансформация.

Интересно, что вторая, медленная часть, которая служит всегда контрастом на уровне частей, у Рахманинова называется не Adagio, как обычно, а Intermezzo, что переводится как «между», «промежуточный» и звучит без перерыва, как единая часть с финалом. Она действительно лишь оттеняет основной замысел, не прерывая динамики всего развития. Контрастами так же служат отдельные эпизоды: небольшой грациозный вальс во второй части и причудливо-фантастический эпизод-скерцо в финале. Несмотря на весь оптимизм и активное динамическое движение всего оркестра рояль напоминает о себе в своей лирической простоте, создавая эмоциональную целостность не только последней части, но и всего концерта в целом. Мощная и торжественная кода оставляет впечатление радости, света и жизнеутверждения.

 

Инна АСТАХОВА