Писатели о сказках А. С. Пушкина

Максим Горький:

«Пушкин до того удивил меня простотой и музыкой стиха, что долгое время проза казалась мне неестественной и читать её было неловко. Пролог к «Руслану» напомнил мне лучшие сказки бабушки, чудесно сжав их в одну, а некоторые строки изумляли меня своей чеканной правдой.

Там, на неведомых дорожках,
Следы невиданных зверей –

Мысленно повторял я чудесные строки и видел эти, очень знакомые мне, едва заметные тропы, видел таинственные следы, которыми примята трава, еще не стряхнувшая капель росы, тяжёлых, как ртуть. Полнозвучные строки стихов запоминались удивительно легко, украшая празднично всё, о чём говорили они … Великолепные сказки Пушкина были всего ближе и понятнее мне; прочитав их несколько раз, я уже знал их на память; лягу спать и шепчу стихи, закрыв глаза, пока не усну».


Александр Слонимский:

«В чём же обаяние пушкинских сказок, которое так хорошо почувствовал Горький? В прелести стиха, в яркой изобразительности языка, который дышит всей простотой и силой живой народной речи, в их глубокой человечности, в проникающем их лиризме и, наконец, в чисто пушкинском уме, который сверкает в каждой их строчке.

Пушкинские сказки – не переделка народных сказок, не подражание им. Это совершенно оригинальные произведения… По выражению Бажова, пушкинские сказки образуют «чудесный сплав, где народное творчество неотделимо от личного творчества поэта». Вот, например, прелестная картинка из «Сказки о царе Салтане»:

В синем небе звёзды блещут,
В синем море волны плещут,
Туча по небу идёт,
Бочка по морю плывёт…

Небо и море, звёзды и волны – и ничего больше. Небо поэтому кажется бездонным, море безбрежным. Читая эти строки, мы сразу вступаем в какой-то волшебный сказочный мир, полный невыразимого обаяния. Во всём этом ясно чувствуется школа народной поэзии. А между тем ничего подобного мы не находим ни в сказках, ни в песнях. Картинка эта создана самим поэтом, но в духе и в тоне народной поэзии, народного слова».


Самуил Маршак:

«Каждая строчка сказок хранит частицу души поэта, как и его лирические стихи. Слова в них так же скупы, чувства столь же щедры …

Одна пушкинская строчка: «Тяжелёшенько вздохнула» – говорит больше, чем могли бы сказать целые страницы прозы или стихов. Так печально и ласково звучит это слово «Тяжелёшенько», будто его произнёс не автор сказки, а кто-то свой, близкий, может быть мамка или нянька молодой царицы. Да и в самом стихе, который, при всей своей лёгкости выдерживает такое длинное, многосложное слово, как и в следующей строчке – «восхищенья не снесла» – как бы слышится вздох умирающей.

Только в подлинно народной песне встречается порою такое же скромное, сдержанное и глубокое выражение человеческих чувств и переживаний. Слушая сказки Пушкина, мы с малых лет учимся ценить чистое, простое, чуждое преувеличения и напыщенности слово».