Опера "Пиковая дама". Действие 3. Картина 2. Уж полночь близится

 

            Картина 6. Ночь Зимняя канавка. В глубине сцены - набережная и Петропавловская церковь, освещенная луной. Под аркой, вся в черном, стоит Лиза. Она ждет Германа. Сцена у Зимней канавки внесена в оперу по настойчивому желанию самого П. И. Чайковского, который с чуткостью  большого  музыканта органически ощущал необходимость драматургического развития образа Лизы. Можно  с уверенностью констатировать, что существует внутренняя свыязь между началом этой картины и финалом 2-й картины оперы. Там соединение Лизы и Германа сопровождается экстатически пышным звучанием оркестр в мажоре (ми мажор), здесь же суровы минор (ми минор) вступления как нельзя лучше подчеркивает холодно-гранитный фон развития действия, где совершается развязка трагической судьбы Лизы. Заброшенная, разбитая в неравной борьбе, Лиза одиноко блуждает по холодно-гранитной набережной Невы средь замкнутых окаменелых роскошных  дворцов, куда никогда не достучаться человеку, сраженному горем и мукой.

            Картина 6 – последняя встреча Лизы с Германом и последнее появление Лизы. Ее образ стоит поэтому в центре картины – по  смыслу развертывающихся событий, и особенно по их музыкальному раскрытию. Об этом значении шестой картины с полной определенностью говорит сам композитор. Возражая М. И. Чайковскому и Ларошу, которые считали сцену у канавки излишней, П. Чайковский писал: «Много думал я насчет картины на набережной… Нужно, чтобы зритель знал, что сталось с Лизой. Закончить ее роль четвертой картиной нельзя».

            В темпе неторопливого марша идет оркестровое вступление к монологу (речитатив и ариозо) Лизы. Эта взволнованная музыка с простой, четко акцентированной мелодией, с сумрачными гармониями, окрашена в трагические тона. «Это – зов судьбы, и решимость» - так характеризовал эту тему Б. Асафьев. Тревожным вопросом на фоне этой сумрачной музыки звучат ее первые слова: «Уж полночь близится, а Германа все нет!». Примечательно, что  звучащая вскоре короткая гаммаобразная мелодия гобоя знакома слушателю: она прозвучала в Ариозо Лизы во второй картине со словами «Мои девичьи грезы». Так П. Чайковский очень тонко напоминает слушателю  о крушении девичьих мечтаний Лизы.

 

© Александр МАЙКАПАР