По замыслу Доменико Трезини ансамбль монастыря обращался к Неве, что соответствовало общей градостроительной концепции, в которой берега реки становились парадным фасадом города. В центре должен был возвышаться однокупольный Троицкий собор с высокой колокольней, увенчанной шпилем, по сторонам от которого строились “уступами” два симметричных братских корпуса, с башнеобразными церквями на торцах.

Благовещенская-Александро-Невская церковь, строительство которой начато в 1717 году, осуществлена в соответствии с этим проектом, как и примыкающие к ней три “уступа” северного корпуса. Ее возведение завершал архитектор “прусской нации” Теодор Швертфегер, прибывший в Петербург в 1713 году и через семь лет ставший главным архитектором монастыря. Этот зодчий изменил проект соборного храма, развернув его главный фасад внутрь двора со входом с западной стороны, что отвечало канонам православия. Собор по проекту Швертфегера, с изысканными пропорциями купола и пластично вылепленных стройных колоколен, мог принести на берега Невы колорит немецкого барокко, с его мрачноватой вычурностью, далекой от сдержанной декоративности петровской архитектуры. Швертфегер не успел достроить собор, т.к. был уволен со службы в 1733 году; а в середине XVIII века здание пришлось разобрать ввиду обнаружившихся конструктивных недочетов.

Мало что известно о Пьетро Антонио Трезини, земляке первого архитектора Петербурга, родом из кантона Тичино. Он работал в Петербурге без малого тридцать лет, до 1753 года, в основном – в Александро-Невском монастыре. По-видимому, Пьетро Трезини представил план завершения строительства монастырского каре, достроенного уже после отъезда зодчего из России. Такова же судьба проекта церкви Владимирской иконы Божией Матери, осуществленного в 1761–1769 годах.

Архитектор Иван Егорович Старов в 1774 году получил заказ на завершение ансамбля Александро-Невского монастыря, формирование которого продолжалось с петровских времен. Место, где находился собор, построенный Т.Швертфегером, после его разборки оставалось свободным. Старов соорудил новый Троицкий собор (1778–1790), вписав в проем между “уступами” келейных корпусов. Сооружение, своим масштабом и формами значительно отличающееся от общего характера двора, выдержано в духе петровского барокко. Тем не менее, собор не выглядит чужеродным в этом ансамбле, сочетающем постройки разных эпох. Архитекторы классицизма не стремились “подогнать” свои творения под стиль предшественников, но ощущение единства достигалось определенными пространственными соотношениями, масштабом построек.

62-метровый купол Троицкого собора с его фонариком, цитирующим ренессансный купол Брунеллески над флорентийским Дуомо, стал знаковым для петербургского классицизма, осваивавшего образцы, общие для европейской архитектуры конца XVIII столетия. Старов был первым из петербургских зодчих, творения которого активно взаимодействовали с городской средой, не замыкаясь в пределах отведенного им пространства. Строя надвратную церковь у входа в Александро-Невский монастырь, он опоясал площадь перед ней полуциркульной каменной оградой, связав с ней два симметричных дома в конце Невского проспекта. Решенный в едином масштабе и ритме архитектурных членений ансамбль раскрыт в сторону Невского, завершая его перспективу.