Кустов Валерий Васильевич

Родившись на берегах Невы (в Ленинградской области), детство и раннюю юность провёл на Волге, на берегах Рыбинского водохранилища (Ярославской области). Там, к моменту окончания неполной средней школы, завершил своё первоначальное музыкальное образование (в объёме ДМШ со специализированной подготовкой). Это позволило  получить мне двухгодичный музыкально-педагогический опыт, который я приобрёл (в свободное от учёбы время в старших классах общеобразовательной школы), работая в Белосельской восьмилетней школе Пошехонского района  учителем музыки и изобразительного искусства.

            Именно в эти годы (70-е годы прошлого столетия), называемые годами «оттепели»,

«незагромождённый» педагогическими «премудростями», я пытался соединить музыку с изобразительным искусством, а изобразительное искусство – с музыкой. И хотя этот опыт был несовершенен и наивен, та свобода, при которой он складывался, навсегда прижилась в формирующейся моей педагогической личности.

            Поэтому, желание стать учителем музыки пришло осознанно. Неслучайно, вместо Ярославского музыкального училища, куда родители пытались меня определить после окончания средней общеобразовательной школы, я выбрал для своего профессионального обучения Ростовское музыкально-педагогическое училище, куда меня приняли (в силу достаточно высокой подготовки) сразу же на второй курс.

            Это музыкально-педагогическое заведение считалось в те годы -  негласно - филиалом Гнесинки, так как немалая часть из выпускников этого славного музыкального ВУЗа трудилась именно в Ростове-Великом, совмещая свою работу здесь с музыкально-педагогической деятельностью и в Ярославском музыкальном училище. Результатом усилий этих преподавателей является хотя бы такой факт, что уже на втором курсе, обучаясь по классу баяна у педагога Станислава Скатерщикова, на своих первых ансамблевых концертах мне довелось исполнять (вместе со своими сокурсниками) и Увертюру из оперы «Руслан и Людмила» М.И. Глинки, и Увертюру «Эгмонт» Л. Бетховена, и многое другое. То есть учащиеся в училище осваивали, как правило, не только музыкальные программы предназначенные для средних учебных заведений, но и могли исполнять, к примеру, произведения, над которыми работали, скажем, студенты первых курсов консерватории.

            Однако поступить сразу же в ВУЗ после окончания специализированного профессионального заведения в те годы было невозможно, так как существовала практика обязательной 3-х-годичной отработки. Исключений, естественно, не было и для меня. Поэтому после окончания училища я был направлен (как один из наиболее профессионально подготовленных студентов) на работу преподавателем музыки в Советское педучилище Кировской области. Но дух романтики, которым жила тогда советская молодёжь (когда возводился БАМ и другие великие стройки), звал испытать себя на «прочность». И такая возможность вскоре представилась. Это была работа преподавателем по классу баяна и аккордеона в одной из детских музыкальных школ, которая находилась на территории крупнейшего в Европе Жешартского фанерного завода.

(на Севере СССР, в Коми АССР). Примечательно, что эту работу я совмещал с деятельностью учителя музыки, так как желание общаться с детьми в общеобразовательной школе меня никогда не покидало.

            Вероятно, именно эта доминанта стала причиной моего поступления на музыкально-педагогический факультет Глазовского пединститута. Здесь (кроме музыкальной подготовки) меня впервые серьёзно заинтересовали занятия по психологии. Особенно увлекли проблемы, связанные с установкой (с понятием которой я ознакомился через только что вышедшую, - но уже ставшую «запрещённой» в те годы, - докторскую диссертацию Е. Шварца «Внушение в педагогическом процессе» Пермь, 1971).

            Продолжить своё увлечение в нахождении «точек соприкосновения» музыки и психологии мне довелось уже в Чебоксарах, где на выпускном курсе музыкально-педагогического факультета предоставлялась возможность получения всесоюзного распределения (в отличие от Глазовского пединститута). Так, по окончании этого ВУЗа я и был направлен на работу в Чернское педучилище Тульской области. Дипломная работа (которая создавалась впервые в институте при содействии двух научных руководителей: зав. кафедрой музыкальных инструментов А.В. Чернова и зав. кафедрой педагогики и психологии Н.И. Иванова), посвящённая влиянию парциальных особенностей личности обучающегося на формирование исполнительских навыков игры на музыкальном инструменте, была оценена не только отличной отметкой на государственном экзамене, но и отмечена Дипломом студенческого научного общества, на котором она была достойно представлена. Скорее всего – это послужило в дальнейшем толчком к увлечению научно-исследовательской деятельностью.

            В Чернском педучилище (где мне было поручено руководить предметно-цикловой комиссией преподавателей музыки) вместе со студентами осваивали новую систему музыкального воспитания, созданную Д.Б. Кабалевским. Этим же мне пришлось заниматься и в Угличском педучилище Ярославской области (на родине моих родителей). Но наибольшей результативности в этом направлении удалось достичь в Ленинградском педучилище Краснодарского края. Здесь (где я являюсь также руководителем предметно-цикловой комиссии преподавателей музыки) немало усилий было связано с решением проблемы по созданию учебно-методического комплекса «Музыка», предложенного НИИВШ. В результате этой деятельности на страницах журнала «Среднее специальное образование» (№ 8 за 1987 г) появилась моя статья «Систематизируем дидактический материал». В ней был представлен опыт нашего педучилища по созданию УМК, который рассматривался нами как система нормативных и методических документов, определяющих цели изучения и содержания предмета музыки, дидактически обоснованную последовательность изучения учебного материала, методы и средства формирования у учащихся знаний, умений и навыков, а также профессиональных и личностных качеств. При этом нормативные и методические документы группировались нами в комплекты (нормативный комплект предмета, общеметодический, комплект «Тема», комплект «Внеаудиторная работа с учащимися» и комплект «Внеаудиторная самостоятельная работа учащихся»). Предложенные рекомендации по созданию УМК «Музыка» не утратили своей актуальности и на сегодняшний день.

            С 1991 года (в связи с тем, что индивидуальное обучение игре учащихся на музыкальном инструменте в педагогических училищах постепенно начало выводится из учебного плана) по договорённости с руководителями учебных заведений работаю в должности учителя музыки в школе. Наибольшая результативность на уроках музыки начала проявляться, когда в практику своего преподавания попытался внедрить интонационную технологию, разработанную под руководством Л.В.Школяр. В модифицированном варианте она представляет собой (когда я попытался соединить музыкально-художественную технологию с технологиями здоровьесберегающего образования) авторскую технологию «здоровьетворящего искусства». В мае 2001 года мне была предоставлена возможность рассказать о ней на заседании первого Международного совещания по музыкально-художественному образованию при Президиуме РАО, куда я был приглашён Л.В. Школяр. Новые методы и приёмы вызвали неподдельный интерес у участников музыкально-педагогического форума. В феврале 2002 года сотрудники «Народного образования» сочли возможным опубликовать технологию на страницах своего журнала. С этого момента поиски методов и приёмов, рождённой новой технологии, продолжаются по настоящее время. И на сегодняшний день федеральными издательствами (газетой «Искусство», журналом «Народное образование», издательским домом «Первое сентября») издано три мои работы, в которых так или иначе представлен опыт работы по здоровьетворящей (авторской) музыкально-художественной технологии.