И.И. РЕПИН. Крестный ход в Курской губернии

Идея картины на тему крестного хода зародилась у Репина в 1877 году в его родном местечке Чугуево Харьковской губернии, куда он вернулся после длительного пребывания в Европе. Во время пенсионерской поездки от Императорской Академии художеств Репин побывал в Австрии, Италии и Франции. Художник познакомился с подлинниками классического и современного ему искусства, укрепившись в мысли, что для него важнее всего выразить саму жизнь в своих полотнах. «Ах, жизнь, жизнь! Что это художники так ее обходят?» – писал Репин критику В.В. Стасову в 1881 году.

Репин не случайно выбирает сюжет крестного хода, который дает возможность широко показать жизнь современной ему России. Возникает два варианта на эту тему: «Крестный ход в дубовом лесу» (картина была позже переписана автором) и «Крестный ход в Курской губернии». Первый являет собой красивое зрелище в солнечном пейзаже, что не удовлетворило мастера; жизнь во всей ее многогранной полноте ускользнула. В полной мере свой замысел Репин осуществил во втором варианте.

В картине «Крестный ход в Курской губернии» Репин использует мотив шествия, известный в истории искусства еще со времен Древнего Египта, но решает его необычно. Шествие направлено не параллельно плоскости холста, а, словно по законам экранного пространства наплывает на зрителя из глубины, разделяя массу толпы на два потока. Основное движение развивается по диагонали, идущей от линии горизонта к правому углу картины. В левой части изображены нищие и странники во главе с юродивым, их движение направлено по параллельной диагонали и словно вторит основному.

Репин показывает панораму социальной действительности того времени, составляя толпу из лиц, представляющих все слои общества от нищих до дворянства. Но самое удивительное в этой картине – многообразие точных психологических характеристик отдельных персонажей. И дело не только в мастерстве Репина как портретиста. Художник изображает не просто движущуюся толпу, а отдельных людей, занятых каким-то действием помимо движения и сливающихся в толпу. Внутри этой монументальной сцены огромное количество мизансцен. Художник умело «дирижирует» толпой, поворачивая фигуры в разных ракурсах: кто-то оглядывается назад, один из полицейских вступает в разговор, мальчишка с интересом смотрит на полицейского, нищенки на первом плане погружены в себя, мужики важно несут сень от иконы, возглавляя шествие, за ними две женщины несут киот от иконы, сгибаясь не под его тяжестью, а от благолепия, за ними – хор певчих. Каждое лицо этого хора, включая мальчиков, не просто портрет, а определенный психологический тип. В глубине композиции, словно разделяя на два потока толпу, самодовольная барыня с иконой в руках. Словно выжженный солнцем, «пыльный» пейзаж служит идеальным фоном. Он создает панорамное пространство и в тоже время ни предметно, ни в цветовом решении не отвлекает от фигур.

Репин создает ощущение действия, происходящего непосредственно на глазах зрителя. Художник предельно конкретен, однако эта конкретность при определенном выборе сюжета, типажей, художественных средств только способствует обобщению и усилению общей идеи – перед зрителем возникает коллективный портрет России. «…Начну давно задуманные мною картины из самой животрепещущей действительности, окружающей нас, понятной нам и волнующей нас…», – так художник определил свою задачу в письме к В.В. Стасову в 1881 году и блестяще ее решил.