Альфред Шнитке. Сoncerto grosso № 2 (1981-82)

 

Шнитке обращался к жанру concerto grosso трижды. И хотя эти произведения были написаны в разные годы и имеют разные художественные задачи, они обладают общими чертами, характерными именно для этого жанра.

Прежде всего, как это исторически сложилось, это контраст тутти и соло; построение формы по типу рондо – чередующиеся контрастные эпизоды с одним из них повторяемым (рефреном); чередование темпов частей – быстро/медленно; и, наконец, стилизация некоторых барочных тем, которые создают впечатление квазицитат. И, конечно, полистилистика – это то новое, что внес композитор с высоты ХХ века: сочетание разных современных стилей и композиторских техник в едином звуковом коллаже.

Если бы Шнитке был рок-музыкантом, то его концепцию можно было бы назвать «карозия металла». Не потому, что он использовал в составе оркестра электрогитары. А потому, что таков его драматургический принцип мышления. Композитор провозглашает мысль о том, что только после окончательного и полного «разложения» энергетического ядра может наступить просветление. Что же, очень по-коммунистически: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим...» Правда, Шнитке разрушает не мир насилья, а прекрасный, возвышенный мир. Разрушает ради разрушения, потому что «новая чистая красота», возникающая после длительной борьбы, по времени гораздо короче, чем сам процесс разложения красоты предшествующей. «новая красота», как правило, появляется в последних частях, и не каждый «смертный» в состоянии дойти до нее, не погибнув в пути. На войне – как на войне, без потерь обойтись не возможно: «кто не спрятался – я не виноват!»

 

Основная идея Concerto grosso № 2  – попытка автора переосмыслить искусство прошлого: как бы чувствовали себя композиторы эпохи барокко, если бы они жили в ХХ веке. Как это сделать средствами музыки? Для Шнитке это оказалось просто: он поместил стилизованную тему в новый контекст общедиссонирующих  форм движения. Использование старинного жанра пассакалии – тоже говорит о связи эпох. Пассакалия – шествие – как бы идет из глубины веков и приходит в современность. И это оказывается очень трагично, как показано в кульминации 1 части. Автор искал шокирующие эффекты не столько в самой музыкальной гармонии и дисгармонии, сколько в неожиданном повороте драматургии. Он говорил, что «в наше время гармонические диссонансы уже не впечатляют. Надо искать диссонансы психологические».

1.Andante. Allegro.  Вступление к 1 части содержит лейттему, которая тут же переходит в диссонантный речитатив. Принцип «замутнения» основной музыкальной модели становится основным стержнем всего произведения. Вся первая часть написана в староконцертной форме в связи со своим стилистическим прообразом. Она строится как чередование рефрена тутти и эпизодов более «облегченного» характера.

2.Pessante. Пассакалья – вариации на бассо остинато (на неизменный бас): постепенное прорастание темы из первоначального интонационного «зерна», ее развитие (обрастание полифоническими подголосками и постепенное повышение), вкрапление в тему чуждых, конфликтных элементов, постепенное разложение барочной темы на составные элементы, ее расслоение, распад. После напряженной трагической кульминации тема пытается восстановиться. Но грубые реплики медных духовых в сочетании с ударными не дают разрешения конфликта, словно говоря, что рок и фатум существуют, что они сильны и вся борьба с ними бесполезна.

3.Allegro. Жанровая, образная и тематическая реприза 1-й части. Здесь те же принципы драматургического развития: барочная модель и ее «замутнение», движение к трагической кластерной кульминации. Темы пытается «выжить», она стонет и плачет, просит, молит... но тщетно: ржавчина сильнее, и нет никаких средств против нее. На седьмой минуте части появляется просветленная тема у флейты. Она – словно дымка на мертвом поле, которая скоро исчезнет... Ее подхватывает последняя часть, 4.Andantino, выступающая не только как обобщение всего происходившего, (снова как обрамление возникает тема пиццикато, которая звучала в 1 части), но и как возвышенное и просветленное завершение. Завершение чего? Путешествия? Страшного сна? Жизнь после смерти? Примирение? Катарсис? Это композитор оставляет суждению слушателя.

 

Инна АСТАХОВА