Никитин Иван Никитич

(1680-е - после 1742).

       Родился в семье московского священника, чьи родственники стали на сторону юного царя Петра. Никита Никитин, отец художника, служил в дворцовой церкви царицы Прасковьи Федоровны, жены единокровного старшего брата Петра I, царя Иоанна Алексеевича. Поэтому не случайно талантливый юноша портретировал женскую половину царской семьи. Уже в ранних произведениях кисти Никитина отмечается целый ряд черт, свидетельствующих об усвоении опыта западноевропейских мастеров. Исследователи объясняют их появление знакомством русского мастера с творчеством работавших в России К. де Брайена и И. Г. Таннауера.
       Голландский художник Корнелис де Брайен, путешествовавший по многим странам, дважды посетил Московию. В первый свой приезд, в 1702 году, он исполнил по просьбе русского царя портреты дочерей Иоанна Алексеевича: Екатерины, Анны и Прасковьи. Племянницы Петра I были «золотым фондом» его дипломатии. Благодаря брачным союзам с монаршими дворами европейских государств, укреплялись международные политические связи молодой российской империи. Дворцовый этикет требовал представить изображение предполагаемой невесты. С этой целью К. да Брайен и писал портреты русских царевен (местонахождение неизвестно). Создавая подобные изображения в селе Измайлове, живописец писал их в традициях европейской моды. Двадцатилетний Никитин, который рано стал известен Петру I, мог наблюдать за работой голландца и усвоить отдельные его приемы.
       Первое датированное и подписное произведение И. Никитина – «Портрет царевны Прасковьи Иоанновны» (1714, ГРМ). Младшая дочь царицы Прасковьи Федоровны была личностью примечательной. В отличие от сестер, вышедших замуж по выбору «дядюшки Петра Алексеевича», Прасковья проявила незаурядный характер и волю. Не побоявшись гнева царя, вступила в неосвещенный церковью брак с И. И. Дмитриевым – Мамоновым. Однако счастье было недолгим: ее избранник вскоре умер, а Прасковья Иоанновна пережила его всего на год.
       Когда создавался портрет, царевне еще только предстояло пережить все превратности судьбы. В юной модели Никитин запечатлел серьезность и решительность характера, значительность ее личности. Вместе с тем, проникновенный взгляд портретиста увидел и особенность внешнего облика «красивой смуглянки» (К. де Брайен). Художник подчеркнул большие карие глаза, выразительные «соболиные» брови, свежий румянец на смуглом лице.
       В «Портрете царевны Натальи Алексеевны» (ок. 1714-1715, ГТГ) Никитин также верен натуре. Он не скрывает возрастные особенности сорокалетней болезненной женщины: отекшее лицо, наметившийся двойной подбородок. И все же в этом, лишенном лести изображении, ощущается та нотка доверительности, которая, видимо, существовала между царственной моделью и художником. Наталья Алексеевна, любимая сестра Петра I, была истинной сторонницей его реформ. Хорошо образованная, знавшая несколько европейских языков, она увлекалась театром, писала пьесы и даже осуществляла их постановки.
       В «Портрете цесаревны Анны Петровны» (ок. 1715, ГТГ) Никитин предстает тонким мастером детского портрета. Старшая дочь царя, походившая на отца, отличалась по воспоминаниям современников приятной внешностью – «брюнетка и прекрасная как ангел» (Берхгольц). Нежное личико девочки с крутым лбом и серьезными глазами выдают умную и не по возрасту рассудительную натуру.
       Вскоре И. Никитин стал известен Петру I и удостоился чести писать персону самого царя. По записям в «Походном журнале» известно, что в 1715 году он писал на острове Котлин Петра Великого с натуры. Сохранился «Портрет Петра I на фоне сражения» (дворец- музей Царское село), который связывается с именем Никитина. Художнику удалось передать звонкую победную интонацию. Сдержанная, но звучная живописная гамма оказывается сродни духу викторий, торжественных музыкальных сочинений, общей эмоциональной культуры петровского времени. По иконографическому типу изображение государя, а также по композиции портрет восходит к И. Таннауеру, первому придворному живописцу. Немецкий портретист, работавший в России с 1711 года, был, по-видимому, основным учителем И. Никитина.
       Ранние работы кисти Никитина отличаются правдивостью черт, увлеченностью подхода к модели. В целом, они говорят о нем как о вполне сложившемся мастере. Однако в его произведениях присутствует схематичность композиции, плоскостность в трактовке тела и одежды, резкие белильные штрихи напоминают «пробела» в иконописи. Цвет воспринимается художником как локальный.
       Несмотря на признание таланта И. Никитина на родине, сам живописец, а главное Петр I понимали, что необходимо дальнейшее совершенствование его мастерства. Для продолжения художественного образования Иван Никитин вместе с братом Романом, а также Федор Черкасов и Михаил Захаров были посланы в Италию. В начале января 1716 года вышел царский «Указ», согласно которому «несколько человек российского народу» направлялись во флорентийскую академию для обучения под присмотром торгового агента П. И. Беклемишева.
       Почти одновременно началось путешествие Петра I по странам Западной Европы. По дороге ему повстречались русские пенсионеры, о чем царь написал в письме к своей жене Екатерине Алексеевне 12 апреля 1716 года: «Катеринушка, друг мой, здравствуй, попались мне встречу Беклемишев и живописец Иван, а как они приедут к вам, тогда попроси короля, чтобы велел свою персону списать, также и прочих, кого захочешь, а особливо свата, дабы знали, что есть и из нашего народа добрые мастеры». Очевидно, что Петр I уже тогда считал «живописца Ивана» достигшим европейского уровня в мастерстве.
       В июне 1716 года «молодые московиты» прибыли в Венецию. Здесь началось их обучение итальянскому языку, а также занятия в «академии малярской». Через год Беклемишев и его подопечные перебрались во Флоренцию. Они были приняты великим герцогом Козимо III, который определил русских учеников в мастерские ведущих художников, профессоров Академии – для обучения живописи к Томмазо Реди, архитектуры у Алесандро Саллера. Судя по письмам, которые регулярно получал Беклемишев, для русских пенсионеров годы учебы не были легкими. Несмотря на то, что они «пребывали непрестанно в учении», положенное русским пенсионерам жалованье выплачивалось крайне нерегулярно. В письмах И.Никитин предстает как умный, сильный духом человек. Он прекрасно осознает свое положение и с чувством собственного достоинства обращается к П.Беклемишеву: «Ваша милость имеет о нас приказ, так нас и ведите, так нас и храните».
       Русские пенсионеры провели в Италии три года. Знакомство с великими творениями прошлого, упорный труд в академических классах и частных мастерских, приобщение к современной художественной жизни помогли Никитину и его товарищам усовершенствовать свое мастерство. К сожалению, достоверных произведений русских художников, исполненных в итальянский период не сохранилось. Два портрета Петра I и Екатерины I (1717, галерея Уффици, Флоренция), которые связываются некоторыми исследователями с именем И.Никитина, выглядят достаточно чужеродно.
       В декабре 1719 года во Флоренции был получен указ царя о возвращении братьев Никитиных на родину. Русские художники переехали сначала в Венецию, а оттуда в январе 1720 года направились в Россию. Согласно рассказу И.И.Голикова со слов «родственника сего Никитина», художник был в Петербурге уже 20 апреля, в день празднования пасхи. «Великий государь, узавши о приезде его, по выходе из Собора прямо пошел в квартиру его, недалеко от онаго бывшую. Он поздравил его с приездом и с праздником, похристосовался и благодарил его за прилежность к учению». Аттестат, выданный И.Никитину флорентийской академией, также произвел благоприятное впечатление. Как свидетельствовал Я.Штелин, «персонных дел мастеру» Петр I предоставил преимущественное право на написание царских портретов, которые должны были иметь придворные.
       По приезде И.Никитин неоднократно писал «персону государеву», в том числе и с натуры. Сохранились документы, свидетельствующие о позировании Петра I художнику (1720 и 1721 годы). Иван Никитин стал первым и единственным русским, удостоившимся должности придворного живописца на протяжении всего XVIII века. В отношении его Петр I проявлял не только личную симпатию, но и гражданскую гордость "за доброго мастера" из соотечественников. Император приказал построить Никитину «Каменный дом» за счет государственной казны. Для этого живописцу был отведен участок, занимаемый ныне домом № 70 по набережной реки Мойки (напротив Мариинского дворца). Однако жалованье русского художника оставалось меньше, чем у иностранцев: И.Г.Таннауер получал 641рубль в год, а И.Никитин – 200 рублей.
       Среди немногочисленных произведений мастера, выполненных после возвращения из Италии, выделяется портрет видного государственного деятеля канцлера Г.И.Головкина (1720-е годы). Композиционное и колористическое решение картины ярко демонстрирует овладение И. Никитиным приемов европейской живописи стиля барокко. Фигура Головкина умело расположена в центре холста. Ярко освещенное лицо является смысловым центром и рельефно выделяется на темном фоне. Никитин точно передает фактуру деталей одежды: коричневого сукна камзол с мерцающим золотом позументом, голубую муаровую ленту андреевского ордена, серебристо-серый парик. В трактовке образа умного дипломата Никитин подчеркивает чувство собственного достоинства, высокий патриотизм и служение Отечеству.
       Совершенно иначе подошел художник к портрету барона С.Г.Строгонова (1726). Младший сын крупного солепромышленника Сергей Григорьевич был хорошо образован, увлекался искусством. Во времена правления Елизаветы Петровны он сделал блестящую карьеру. В прекрасном доме, выстроенном по проекту зодчего Ф.Б.Растрелли, Строгонов собрал уникальную коллекцию живописи. В образе молодого барона Никитин подчеркнул изящество и грацию. Портретист выбрал такой поворот фигуры и наклон головы, словно модель предстает в легком танце. Для передачи облика светского кавалера И.Никитин использовал приемы живописи рококо.
       28 января 1725 года скончался Петр I. Запечатлеть великого реформатора на смертном одре было поручено И.Г.Таннауеру и И.Н.Никитину. Немецкий художник написал Петра в профиль, зафиксировав, прежде всего, приметы тления – восковой оттенок кожи, заострившийся нос. Никитин исполнил своего рода живописный реквием, не сосредотачивая внимания на физиологических подробностях. Он выбрал точку зрения сверху, блестяще передал красный отсвет свечей, наполнил изображение трагическим звучанием. Портрет отразил настроение глубокой, самой искренней личной печали и скорби, а также величавой торжественности. И.Никитин, остро переживавший уход великого человека и своего покровителя, словно предчувствовал трагическое продолжение своей судьбы.
       Конец 1720-х – начало 1730-х годов стал для И. Никитина периодом расцвета. Одним из самых значительных произведений русской живописи этого периода является «Портрет напольного гетмана». С суровой правдивостью фиксирует портретист на лице следы прожитой жизни: от зноя и ветра его кожа обветрилась и загорела, слезятся глаза под красными воспаленными веками, поседели кустистые брови и усы. Могучая энергия изображенного и сильная воля сочетаются в его образе с затаенной горечью. В этом шедевре кисти И.Никитина – истоки русского психологического портрета последующего времени.
       «Портрет напольного гетмана» – самое позднее из известных произведений И.Никитина. В 1732 году художник и его брат Роман были арестованы за хранение тетради с пасквилем на церковного деятеля Феофана Прокоповича. Почти шесть лет длилось следствие. Братьев Никитиных заточили в Петропавловскую крепость, где жестоко пытали. В сохранившихся допросах Тайной канцелярии художник предстает человеком незаурядным, стойким и мужественным. Он выгораживает брата, берет вину на себя. В одном из первых протоколов от 25 августа 1732 года значится: «В вышеописанном допросе сказал сущую правду, без всякой утайки и в том во всем утверждаются. Под жестоким истязанием руку приложил Иван Никитин».
       Вынесенный Ивану приговор был особенно суров: «Бить плетьми и сослать в Сибирь на житье вечное за караулом. К ссылке был приговорен и Роман, но без позорного наказания плетьми. Местом ссылки стал Тобольск. В 1742 году вышел указ императрицы Елизаветы Петровны о помиловании братьев-художников. Вскоре Иван Никитин покинул Тобольск, однако дальнейшая его судьба не установлена. По легенде, он умер по дороге в Петербург. Так трагично завершилась жизнь русского живописца, истинного «птенца гнезда Петрова».