Флавицкий Константин Дмитриевич

(1830-1866)

       Константин Дмитриевич Флавицкий вошел в историю русского искусства как автор весьма популярной исторической картины «Княжна Тараканова», хранящейся в Государственной Третьяковской галерее.
       Он родился в Москве в семье чиновника в 1830 году. Спустя некоторое время семья переехала в Петербург. Когда мальчику было 9 лет, его отец умер, оставив жену и пятерых детей без средств к существованию. Семь последующих лет жизни Флавицкий провел в доме воспитания бедных сирот. С юных лет будущий художник проявлял интерес к рисованию, посещая рисовальную школу Общества поощрения художеств.
       В судьбе Флавицкого большую роль сыграл его дядя со стороны матери, архитектор П.И.Таманский, который, заметив одаренность юноши, его тягу к искусству, предложил ему поселиться в его доме. Более того, через свои связи и знакомства он добился зачисления племянника в 1847 году пенсионером Общества поощрения художеств со стипендией 8 рублей ежемесячно. Вскоре Флавицкий получил билет на право посещений академических классов.
       Год спустя в 1848 году Флавицкий уже числится учеником Академии Художеств у профессора исторической живописи Ф.А.Бруни, который, будучи ректором Академии, не уделял особенного внимания своим ученикам. По воспоминаниям Н.Н.Ге, соученика Флавицкого по академическим классам, начинающие художники находились под сильным воздействием таланта К.П.Брюллова, который в эту пору стал кумиром художественной молодежи.
       В 1854 году за программу «Суд царя Соломона» К.Д.Флавицкий был награжден малой золотой медалью, в 1855 за программу по исторической живописи «Дети Иакова продают своего брата Иосифа» – большой золотой медалью, звания классного художника XIY класса и права пенсионерской поездки заграницу.
       С 1856 по 1862 годы Флавицкий как пенсионер Академии Художеств провел заграницей. Там он посетил художественные музеи Берлина, Дрездена, Парижа. Как большинство русских художников, он остановился в Риме, где приступил к работе над монументальным полотном «Последние минуты христиан, осужденных на съедение хищными зверями» (современное название – «Христианские мученики в Колизее»), заказанной ему Президентом Академии вел.кн. Марией Николаевной в «натуральную величину». В Италии художник подружился с Н.Н.Ге, который оставил о нем интересные воспоминания.
       По возвращении в Россию в 1862 году Флавицкий поселился в Петербурге, а в 1863 году экспонировал картину «Христианские мученики в Колизее» на академической выставке. В том же году он был удостоен звания почетного вольного общника ИАХ. А само полотно, исполненное в традициях академического искусства, было приобретено в музей Академии Художеств.
       В.В.Стасов, художественный и музыкальный критик, обвинил Флавицкого в прямом подражании искусству признанного мастера, великого Карла, как величали современники К.П.Брюллова. Совет Академии Художеств вынужден был даже указать художнику, что его искусство слишком напоминает искусство Брюллова, что Флавицкий недостаточно самостоятелен и потому не может быть признан академиком живописи.
       Надо отметить, что после «бунта 14», произошедшего в 1863 году, Совет Академии Художеств сменил свой курс от «политики компромиссов» (имеется в виду заигрывание с художниками-жанристами) к политике поддержки исключительно академической исторической живописи. Особым поощрением пользовались сюжеты из отечественной истории, подкрепленные научно-археологическим изучением темы.
       Флавицкий остро чувствуя «конъюнктуру» времени, приступает к исполнению картины на исторический сюжет, избрав событие, имеющие легендарный характер – гибель княжны Таракановой в Петропавловской крепости. Академия Художеств удовлетворила просьбу художника, предоставив ему мастерскую для дальнейшей работы, однако с условием, что по первому требованию он освободит помещение.
       Героиня картины Флавицкого – княжна Тараканова, объявив себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и графа Алексея Григорьевича Разумовского, заявила о своих претензиях на русский престол. По поручению Екатерины II граф Алексей Орлов арестовал самозванку, хитростью заманив ее на флагманский корабль во время стоянки русской эскадры в Ливорно, в Италии. Она была заключена в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где умерла от чахотки (по другой версии – умерла в родах) 4 декабря 1775 года. Наводнение, изображенное Флавицким на картине, случилось два года спустя после гибели Таракановой, в 1777 году. Сохранившиеся описания внешности княжны-самозванки также очень противоречивы. Один из современников, видевший принцессу в Риме, восторженно сообщал: «…имела прекрасный вид и стан, прекрасную грудь, белое тело, румянец на лице…». А после ее ареста граф Орлов писал Екатерине II, по-видимому учитывая ревнивый нрав императрицы: «…росту небольшого. Тела очень сухого, лицом не бела, не черна, глаза имеет большие и открытые, цветом темно-карие и косы и брови темно-русы, на лице есть и веснушки».
       Таинственная красавица неизвестного происхождения, обреченная на мучительную смерть, стала героиней душещипательных романов, рассказов, пьес (прежде всего, вспоминаются романы современников Флавицкого – Г.П.Данилевского и П.И.Мельникова-Печерского), а в ХХ веке – и кинофильмов.
       Так или иначе, с именем княжны Таракановой связано немало мифов и легенд, далеких от исторической реальности, одной из них доверился Флавицкий в своем большом историческом полотне. Современные историки, как и историки позапрошлого века утверждают, что княжна Тараканова – иноземная авантюристка, не имеющая никаких кровных связей с царской семьей: подозрения, выдвинутые в середине ХIХ века, о фальсификациях и изъятиях документов в годы царствования Николая I и Александра II не оправдались.
       Первоначально она называла себя Али-Эмете, затем графиня Пинеберг, она же княжна Волдомир, княжна Владимирская, она же княжна Елизавета Тараканова. «Природные способности и большая начитанность позволяли княжне довольно удачно имитировать политическую борьбу, но по существу она явно не имела устойчивых политических ориентиров и симпатий», – полагают современные историки. Она не знала славянских языков, плохо владела немецким, не говорила по-польски, все ее письма написаны на французском языке. Попытки историков соединить ее биографию с биографиями предполагаемых дочерей Елизаветы Петровны не дали и едва ли могли бы дать сколько-нибудь убедительные результаты. Более того, многие серьезные специалисты придерживаются мнения, что Елизавета Петровна была бездетной, а все легенды о ее дочерях и сыновьях не выдерживают проверки фактами. Маловероятно, что когда-нибудь найдутся материалы о происхождении и детстве самозванки.
       Художника привлекла драматическая сцена гибели красивой женщины, ставшей несправедливой жертвой царского произвола. Безгранично отчаяние молодой узницы. Ее голова страдальчески запрокинута, руки бессильно опущены, и вместе с тем, в ней живет надежда продлить жизнь еще на несколько минут – все это делает княжну Тараканову беззащитной и одновременно прекрасной в предсмертные часы на фоне убогой атмосферы тюремной камеры. Работая над образом княжны, художник сделал набросок с античной головы Ниобеи, что свидетельствует о поиске идеальной формы при решении пластического образа.
       Картина датируется по времени экспонирования на академической выставке в 1863 году. С момента своего появления «Княжна Тараканова» за пять лет побывала на пяти выставках: в Петербурге, в Москве, на Всемирной выставке в Париже 1867 года. Любопытно, что название картины было изменено, по-видимому по соображением цензурного комитета. Первоначально она значилась как «Княжна Тараканова в темнице во время наводнения». А в последнем каталоге парижской выставки – «Легендарная смерть княжны Таракановой». Причем по распоряжению императора Александра II была сделана еще и приписка: «сюжет картины заимствован из романа, не имеющего никакой исторической истины».
       В 1864 году Флавицкий за картину «Княжна Тараканова» был удостоен звания профессора.
       Картина была чрезвычайно популярна, собирая толпы зрителей и провоцируя большие критические рецензии и дискуссии в прессе. Редкий случай в истории русского искусства – картине посвящались очерки целиком, затрагивая не только, и не столько живописные стороны полотна, но, прежде всего, сам сюжет. Картина Флавицкого вызывала самые разнообразные суждения. Значительное большинство критиков настаивало на совершенстве технического исполнения полотна. А в остальном можно констатировать разноголосицу мнений, чувств, позиций. Одни были недовольны выбором сюжета, находя, что он слишком драматичен и что картина производит слишком тяжелое впечатление, другие – порицали за историческую неточность, «на картину Флавицкого следует смотреть как на эпизод из анекдотической истории 18 века» – утверждали третьи. Некоторые заявляли, что «такового рода картины есть нравственная пытка, чего не допускают художественные законы … [художник-ред.] хотел возбудить сожаление к пленнице, а возбуждает неприятное чувство, зовущее поскорее отвернуться от картины».
       А Стасов восторженно относя и к этому полотну Флавицкого, назвав его «едва ли не лучшей до сих пор исторической картиной». «…У Таракановой совершенно идеальная голова, костюм, – писал критик. В то же время он отметил, что «его растерзанность на груди пахнет мелодрамой, академической замашкой где-нибудь да выгадать голое тельце «для искусства».
       П.М. Третьяков, не пропускавший ни одной академической выставки, сразу выделил это произведение Флавицкого. «Я видел лучшие вещи бывшей академической выставки. Самая капитальная вещь – «Княжна Тараканова в темнице» Флавицкого, произведение, делающее честь русской школе и тем более, что произведено в России, а не заграницей…», – писал Третьяков в 1865 году. С этого времени Третьяков вступил в переговоры с художником о приобретении картины в свое собрание. Флавицкий хотел получить за картину 5 тысяч рублей серебром, Третьяков назначил три тысячи рублей. Флавицкий собирался экспонировать свою картину в Англии, где и намеривался ее продать, однако поездка не состоялась. В 1865–66 годах художник посетил Москву, Вильно, Варшаву, Нижний Новгород, где также планировал экспонировать на ярмарке свою картину, но не вышло.
       Флавицкий скончался в Петербурге в 1866 году в материальной нужде. Стасов, сожалея о преждевременной кончине молодого мастера, писал: «умер, едва вступив на дорогу, где надо было ожидать от него чудес красоты, страсти и выражения…». После смерти Флавицкого наследники художника, его братья Николай и Иван, запросили за картину баснословную по тем временам сумму 60 000 франков или 18 000 рублей серебром и поставили условие, что картина поступит к покупателю после ее участия во Всемирной выставке в Париже. По возвращении картины со Всемирной выставки, на которой она не была продана, Третьяков приобрел ее в 1867 году за четыре тысячи триста рублей серебром. «Княжна Тараканова» стала первым историческим произведением в московском собрании Третьякова.
       В течение жизни Флавицкий также занимался иллюстрацией, в 1863 исполнил рисунки к произведениям М.Ю.Лермонтова. В середине 1860-х художник участвовал в росписи запрестольного образа Бога Саваофа в православном Николаевском соборе города Вильно. Состоял в переписке с А.И.Герценом и Н.А.Добролюбовым.
       В 1882 на деньги, полученные братьями художника Николаем и Иваном Флавицкими, от продажи картины «Христианские мученики в Колизее» была учреждена стипендия ИАХ имени К.Д.Флавицкого.