О балладе «Лесной царь»

Из статьи М. И. Цветаевой «Два лесных царя»

Дословный перевод Лесного Царя Гёте.

Кто так поздно скачет сквозь ветер и ночь? Это отец с ребёнком. Он крепко прижал к себе мальчика, ребёнку у отца покойно, ребёнку у отца тепло. – Мой сын, что ты так робко прячешь лицо? – Отец, ты не видишь Лесного Царя? Лесного Царя в короне и с хвостом? – Сын мой, это полоса тумана! – Милое дитя, иди ко мне, иди со мной! Я буду играть с тобой в чудные игры. На побережье моём – много пестрых цветов, у моей матери – много золотых одежд! – Отец, отец, неужели ты не слышишь, что Лесной Царь мне шёпотом обещает? – Успокойся, мой сын, не бойся, мой сын, в сухой листве – ветер шуршит. – Хочешь, нежный мальчик, идти со мной? Мои дочери чудно тебя будут нянчить, мои дочери ведут ночной хоровод, – убаюкают, упляшут, упоют тебя. – Отец, отец, неужели ты не видишь – там, в этой мрачной тьме, Лесного Царя дочерей? – Мой сын, мой сын, я в точности вижу: то старые ивы так серо светятся… – Я люблю тебя, меня уязвляет твоя красота! Не хочешь охотой – силой возьму! – Отец, отец, вот он меня схватил! Лесной Царь мне сделал больно! – Отцу жутко, он быстро скачет, он держит в объятьях стонущее дитя, доскакал до двора с трудом, через силу – ребёнок в его руках был мёртв…

Уже с первой строфы (у Жуковского) мы видим то, чего у Гёте не видим: ездок дан стариком, ребёнок издрогшим, что сразу наводит нас на мысль, что сам Лесной Царь бред, чего нет у Гёте, у которого ребёнок дрожит от достоверности Лесного Царя. (Увидел оттого, что дрожит – задрожал оттого, что увидел.) Так же изменён и жест отца, у Гёте ребёнка держащего крепко в тепле, у Жуковского согревающего его в ответ на дрожь…

Первое видение Лесного Царя, из уст ребёнка, описательно: «Родимый! Лесной Царь в глаза мне сверкнул!» – тогда как у Гёте («Разве ты не видишь Лесного Царя?») – императивно1, гипнотично, – ребёнок не может себе представить, чтобы этого можно было не видеть, внушает Царя отцу… У Жуковского – пересказ видения, у Гёте – оно само… У Жуковского ребёнок погибает от страха. У Гёте от Лесного Царя. У Жуковского – просто. Ребёнок испугался, отец не сумел успокоить, ребёнку показалось, что его схватили (может быть, ветка хлестнула), и из-за всего этого показавшегося ребёнок достоверно умер. Один только раз, в самом конце, точно усомнившись, Жуковский передаёт своё благоразумие – одним только словом: «Ездок оробелый…» но тут же, сам оробев, минует.

…Вся вещь Жуковского на пороге жизни и сна. Видение Гёте целиком жизнь или целиком сон, всё равно, как это называется, раз одно страшнее другого, и дело не в названии, а в захвате дыхания…

И вот выводы. Вещи равновелики. Лучше перевести Лесного Царя, чем это сделал Жуковский, нельзя. И не должно пытаться. За столетие давности это уже не перевод, а подлинник. Это просто другой Лесной Царь. Русский Лесной Царь – из хрестоматии и страшных детских снов.


В. А. Жуковский о поэте-переводчике

«Скажу вам, если вы не знаете, …что переводчик стихотворца есть в некотором смысле сам творец оригинальный. Конечно, первая мысль, на которой основано здание стихотворное, и план этого здания принадлежит не ему – и надобно признаться, что план – великое, едва ли не главное дело… – но уступив это почётное преимущество оригинальному автору, переводчик остаётся творцом выражения, ибо для выражения имеет он уже собственные материалы… Переводя стихотворца, весьма полезно присоединить к основательному понятию о рифмах богатых и бедных, … о грамматике, о том языке, с которого переводишь, и еще о том, на который переводишь, и дарование стихотворное – и чем оно ближе к дарованию образца, тем лучше для подражателя; но я позволяю себе думать, что оно непременно должно быть с ним одинаково. – «А что вы называете дарованием стихотворным?» – Способность воображать и чувствовать сильно, соединённую со способностию находить в языке своём такие выражения, которые соответствовали бы тому, что чувствуешь и воображаешь!»


Современники В.А.Жуковского о его переводах

«Все переводы Жуковского выполнены превосходно и поэтически добросовестно, хотя всякий придирчивый критик, если он к тому же лишён поэтического чутья, найдет в них много отклонений от буквы подлинника».

(А. В. Дружинин2. Из статьи «Шиллер в переводе русских поэтов»)

«Что ни говори, Жуковский имел решительное влияние на дух нашей словесности; к тому же переводный слог его останется всегда образцовым…»

(А. С. Пушкин. Из письма К. Ф. Рылееву. 1825)

«…Мы сами никак бы не столкнулись с немцами, если бы не явился среди нас такой поэт, который показал нам весь этот новый, необыкновенный мир сквозь ясное стекло собственной природы, нам более доступной, нежели немецкая. Этот поэт – Жуковский, наша замечательнейшая оригинальность!»

(Н. В. Гоголь. Из статьи «В чём же, наконец, существо русской поэзии и в чём её особенность»)


Задания:

1. Как проявился дар переводчика В. А. Жуковского в балладе «Лесной царь»?

2. В балладах человек часто показан в обстоятельствах, в которых он не в силах разобраться, которые имеют непреодолимую власть над его душой; фантастическое и реальное тесно переплетено; прекрасное соседствует с ужасным, демоническим; события баллады отличает драматизм. Какие из этих особенностей можно заметить в балладе «Лесной царь»?

   

1. Императивно – требовательно, повелительно; здесь: вне всяких сомнений

2. Александр Васильевич Дружинин (1824–1864) – прозаик, критик, переводчик